Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

— Класть на доказательства! — отмахнулся Заварзин-старший. — Рокуэллам так и так кранты, вместе с их ниппонскими дружками. Я уже всё видел, и мне этого достаточно. Я, как ты знаешь, не суд. Но иной раз судия, и очень суровый!

Вот чего не отнять, того не отнять. Я аж сглотнул судорожно, перехватив яростный отцовский взгляд. Это надо же было умудриться его до такого состояния довести! Хотя… а чему я удивляюсь? Я бы тоже взбесился, если бы мой наследник, почитай, уже сыграл в ящик. Да, эффект отложенного действия, но не до бесконечности же! Даже если допустить, что мне удастся разжиться документацией по «сыворотке», и мы силами Корпорации сможем наладить её производство, то всё равно — разве ж это жизнь? В полной изоляции, исключив все контакты с «чистыми», и особенно с семьёй? Про девчонок вообще молчу… и про потенциальное потомство тоже. По сути, Рокуэллы лишили клан Заварзиных (а что бы там ни говорил папенька, мы всё равно клан, я в этом с дедом Германом целиком и полностью согласен) будущего! Странно, что папенька до сих пор не рвёт и не мечет. Я бы на его месте точно не сдержался. А этот вон — кремень! Только губу нижнюю нервно пожёвывает. Да кулаки то сжимает, то разжимает.

— Отец, — всё же нашёл я в себе силы призвать родителя к порядку, — давай-ка ты успокоишься! Всё, мне конец, смирись с этим. И постарайся использовать меня с максимальной пользой. Мне… пожалуй, так приятней будет. От осознания, что не просто так сгинул, а хоть какой-то профит принёс.

— Ты, давай-ка, фатализм этот брось! — нахмурился папенька. — Мы тебя вытащим. Я не я буду! Но насчёт профита ты, Младшенький, прав. Как никогда прав, симатта!

— Э! — возмутился Директор Рин, но Заварзин-старший его самым возмутительным образом проигнорировал, продолжив натурально рвать мне шаблоны:

— Короче, так, Лёшка! Инфу ты ищешь. И на планету высаживаешься. И всё такое прочее. Но основной твоей задачей станет сбор данных… несколько другого профиля. И вот тут как раз пригодится всё — от замеров физических констант до видео в реальном времени. В смысле, для «пузыря» реальном. И чем больше, тем лучше.

— Я теперь вообще ничего не понимаю, — пожаловался я в пространство. — Может, пояснишь?

— А и поясню! — и не подумал спорить папенька. — Только ты это, сын…

— Чего?

— Держись за что-нибудь. И покрепче.

— Я вообще на матрасе лежу, так что выкладывай.

— Молодец, хорошо подготовился! — похвалил меня родитель. И принялся донельзя казённым тоном вещать: — Шестнадцать суток назад — наших, естественно — служба мониторинга пространства зафиксировала в районе системы Ватацуми-но Ками возмущение метрики континуума ПВ, характерное для корабля, совершившего нештатный сход со «струны», но невиданного ранее масштаба. И сразу после этого система исчезла со сканеров. Вся, целиком. Со звездой и планетной семьёй, вплоть до астероидного пояса. Посланные на разведку корабли подтвердили: системы нет. Вообще. Не фиксируется даже в оптическом диапазоне, что имело бы место при образовании гравитационного «пузыря» в пространстве ПВ. Зато поисковое звено Корпорации «Э(П)РОН» после сканирования Границы «зовом» обнаружила колоссальных размеров «пузырь» с не менее колоссальной «пуповиной», «притопленный» в подпространстве.

— Че… го⁈ — уронил я челюсть.

Как там у классика? Вот это поворот!

— Того! — передразнил меня батюшка. — Ты не ослышался, сын! Кто-то — пока без понятия, кто именно, и не факт, что Рокуэллы — «утопил» в подпространстве… целую звезду! Ну а та и прочую мелочь вместе с собой утащила. Ты сейчас находишься внутри уникального подпространственного образования, с каким мы ранее ещё не сталкивались. Оно… огромно! Больше всего, что нам раньше попадалось, даже больше «форпоста» у Гессионы! На порядки больше! Поэтому сбор данных по «пузырю» даже более приоритетен, чем стемсилоид. Мы с Директором и целой флотилией «Э(П)РОНа» мониторим снаружи, ну и Границу постоянно «прозваниваем», однако, сам понимаешь, этого мало. Я даже всерьёз продумывал способы проникновения внутрь, но тут ты сам нарисовался — признаюсь, очень вовремя.

— То есть тебя гораздо больше факт «затопления» звезды возбудил, чем исчезновение сына? — неприятно поразился я. — Вот ты…

— Сухарь? — горько усмехнулся отец. — Твоя мать то же самое сказала, кстати. Правда, по несколько иному поводу. И это она ещё сдержалась!

— Заслужил! — остался непреклонен я.

— Вот давай только ты мне мозг не выноси, Лёш! — взмолился папенька. — И это… не борзей! Кто уже шесть лет кряду мне нервы треплет? Кто постоянно поперёк идёт? Кто в силовики подался, хотя и я, и мать хором возражали? Но разве нас кто-то послушал⁈ Разве внял аж двум голосам разума⁈ Так что чья бы корова мычала, Алексей Алексеевич, а ваша бы помалкивала! И как можно громче помалкивала!

— За что боролся, на то и напоролся, симатта! — поддержал папеньку Директор Рин. — Не сам ли самостоятельности искал? Вот, нашёл на свою голову! Сам пошёл на принцип, сам в эту миссию зубами вцепился! А теперь, гляди-ка, шлангом прикидывается! Вот же детишки пошли, скажи, Алекс⁈

Кстати, да. Так-то он прав — и насчёт самостоятельности, и насчёт принципа. Про конкретную миссию не скажу, тут по-прежнему белое пятно в памяти. Но на меня это очень даже похоже. И упрямство тоже моё, тут не поспоришь. А с другой стороны…

— Эй, так я ещё и виноват⁈ — прифигел я.

— А кто, я, что ли⁈ — возмутился папенька.

— Эй, вы же оба взрослые опытные люди! — ухватился я за последнюю соломинку. — Вы, блин, куда смотрели⁈ Почему меня не остановили⁈ Вам меня не жалко, что ли⁈

— Давай уже, Алекс, признавайся! — самоустранился вдруг Рин. — Рано или поздно это должно было произойти, э!

— Это он о чём, отец? — с подозрением уставился я на родителя. — Дядя Риндзи? Я что… приёмный⁈

— Отца спрашивай! — ушёл тот в полный отказ.

— Отец? Я приёмный⁈

— Дурак, что ли⁈

— Отец⁈ — чуть повысил я голос.

— Чего «отец»⁈ — огрызнулся тот. — Я уже двадцать два года как отец! Родной причём! Ладно, ладно, не зыркай так! Мы тебя не остановили, потому что… потому что мы в тебя верим! —