Главный инженер 5 - Вадим Фарг

— Вот и директор явился, — сказала Жанна Сергеевна, поправляя платок. — Теперь тебе пешком ходить не положено. Нужна чёрная машина, чтобы водитель дверь открывал.

— На чёрной машине по нашему двору только мусор вывозят, — улыбнулся в ответ я.

— Тоже нужная служба, так что не зазнавайся, — ответила она.

Женщина в платке поздравила меня с открытием фирмы. Её соседка сразу спросила, когда появится вывеска и можно ли вызвать мастера по обычному телефону, не связываясь с «вашими интернетами».

— Телефон уже работает, вывеску скоро закажем, — сказал я. — Рита принимает заявки.

— Хорошая женщина, вежливая, — одобрила Жанна Сергеевна. — Не то что Зинаида. Ей позвонишь насчёт трубы, а она отвечает так, будто ты эту трубу сама прогрызла.

— У нас ещё лампочка мигает возле лестницы, — добавила женщина в платке. — Вечером страшно идти.

— Позвоните Рите и оставьте заявку.

— Ты же сам адрес знаешь, — удивилась она.

— Знаю. Но если начну хранить все заявки в голове, фирма быстро закроется.

Я не торопился уходить. Эти женщины когда-то создали мне первую репутацию. Они рассказывали соседям, что Смирнов перестал пить и начал работать честно. Вместе их разговоры оказались рекламой, на которую у меня тогда не было денег. Кроме того, пенсионерки замечали больше камер. Камера показывала, кто вошёл во двор. Они могли сообщить, с кем человек говорил и куда потом ушёл.

Жанна Сергеевна начала жаловаться на фургон возле мусорных баков, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Риты.

Я ответил сразу.

— Да, Рита, слушаю.

Вместо привычного спокойного голоса я услышал тяжёлое дыхание. Рядом с ней хлопнула дверь, а потом где-то проехала машина.

— Максим… — выдохнула она, и в её голосе отчётливо слышалась паника.

— Рита? Что происходит? Ты где?

Она будто не слышала вопросов.

— Он её забрал, Максим!

Я резко выпрямился, и женщины на скамейке сразу замолчали.

— Кто забрал? Игорь? Где была твоя дочь?

— Я не знаю, он подошёл к ней возле…

Договорить Рита не успела. Со стороны старого здания ТСЖ донёсся короткий глухой хлопок. Воздух толкнул меня в спину, а стёкла ближайших окон задрожали. Одна из пенсионерок вскрикнула и вцепилась в край скамейки.

Я резко обернулся. Из окон первого этажа посыпалось стекло, следом наружу повалил дым. Через несколько секунд за рамой появилось пламя.

— Отойдите подальше от здания и вызывайте пожарных, — приказал я женщинам, уже направляясь к ТСЖ. — Жанна Сергеевна, проследите, чтобы никто не подходил к зданию.

Телефон оставался у уха.

— Рита, слушай внимательно. Одна никуда не едь. Назови улицу и сразу позвони Петренко, я свяжусь с тобой через минуту.

— Максим, это Игорь, он забрал её возле…

Связь захлебнулась помехами, и последние слова я не разобрал. Школа в воскресенье не работала. Её дочь могла быть возле магазина или дома подруги. Нужно было заставить Риту остановиться и рассказать всё по порядку, но передо мной горело здание, внутри которого могли оставаться люди.

Дверь ТСЖ распахнулась, и наружу вылетела растрёпанная и перепуганная Зинаида. На ней была одна кофта, правый рукав которой почернел у локтя. Она сделала несколько шагов, закашлялась и начала падать, но я успел подхватить её.

От прежней властной диспетчерши ничего не осталось. Щека была перепачкана копотью, глаза слезились. Зинаида вцепилась в мою куртку и попыталась заговорить, но снова закашлялась.

— Кто остался внутри? — спросил я, удерживая её на ногах. — Зинаида, посмотрите на меня и скажите, там ещё есть люди?

Она замотала головой, вцепившись мне в плечи, а через секунду испуганно воскликнула:

— Он совсем с ума сошёл!

Зинаида вцепилась в мою куртку, будто иначе не удержалась бы на ногах. От неё пахло гарью, а в глазах горел страх. Рукав почернел и тлел у локтя. Я сбил искры ладонью и отвёл её от входа.

За разбитыми окнами гудел огонь. Пламя уже вышло в коридор, из окон валил дым. Во дворе собирались жильцы и прохожие. Многие снимали пожар на телефоны, и лишь несколько человек звонили спасателям.

— Там документы… Пётр Ильич приказал… — Зинаида закашлялась и попыталась обернуться. — Он жёг бумаги в кабинете. Я сказала, что нельзя, а он запер дверь. А до этого… до этого пришёл мужчина в дорогой куртке. Я его раньше видела…

— Не всё сразу, — перебил я и осторожно разжал её пальцы. — Сядьте на скамейку. Внутри кто-нибудь остался?

Она помотала головой, пытаясь отдышаться.

— Не знаю… Я не видела. Бумаги горели, потом взорвалось. Пётр Ильич совсем рехнулся!

— Остальное расскажете полиции. Сейчас отойдите от окон.

Я передал её пенсионерке и повернулся к Жанне Сергеевне. Та уже объясняла диспетчеру, что горит здание бывшего ТСЖ, а рядом проходят газовые трубы. Другая женщина отгоняла от входа подростков. Один попятился и чуть не выронил телефон.

— Жанна Сергеевна, нужна ещё скорая. И полиция, — сказал я. — Никого к зданию не подпускайте. Если видели уезжавшие машины, постарайтесь вспомнить номера.

Она прикрыла микрофон ладонью и недовольно прищурилась.

— Серую иномарку я ещё днём записала. Номер на семьдесят четыре заканчивается, правая фара мутная. Чёрная машина стояла за баками, но номер заляпан. Мужчина из неё зашёл в ТСЖ минут за двадцать до взрыва. Высокий и в дорогой одежде. Я и поняла, что чужой.

— Повторите это полиции. И не подпускайте никого к Зинаиде, кроме врачей.

— Иди уже, Максим, — отмахнулась она и снова заговорила с диспетчером. — У тебя там, видимо, беда похуже. Здесь справимся.

Она была права. В телефоне плакала Рита.

Я отошёл за фургон. Огонь набирал силу, но вызов уже приняли, а сирены слышались совсем рядом. Лезть внутрь с раненым плечом и без защиты было не храбростью, а дуростью.

— Рита, ты меня слышишь?

— Максим, я не знаю, куда он её увёз. Я выбежала, а машины уже не было. Надо было самой пойти с ней. Не надо было отпускать её во двор…

Она впервые обратилась ко мне на «ты», но сейчас это было неважно.

— Винить себя будешь потом. Сейчас дыши и отвечай по порядку. Ты где?

— Дома. Соседка со мной. Максим, Игорь забрал Соню.

— Закрой дверь и никому не открывай