Знаменосец забытого бога 3 - Юрий Ра
И они пошли. Оказалось, что выбрать посадочную площадку такой большой компанией не так просто. И точек общепита было немного, и свободных мест в них тоже. Василий вдруг вспомнил начало нулевых на ВДНХ, где этих самых точек общепиты было как огневых точек в штурмуемом Берлине. Под каждым кустом, в каждом павильоне тебя мечтали накормить за твои деньги. Выглядело это так, словно на тот момент главным достижением народного хозяйства стала еда. Впрочем, может так и было? После тотального дефицита восьмидесятых, после откровенного голода девяностых сытые нулевые словно отрывались за все годы прозябания. Народ понял, как много он прозябал за то время, и теперь стремительно навёрстывал.
Кафешка скрывалась сбоку очередного тематического павильона так, словно её специально замаскировали от посетителей. Так в солидных советских парках прячут туалеты от страждущих. Гражданин Страны Советов должен быть в постоянном поиске и борении, зря что ли об этом во всех песнях поётся. Ну и ладно, зато им хватило места, стульев, столиков.
«Эй, вы чего! Кто разрешил столы сдвигать? Не положено!» — Реакция местных заправил на самоуправство Тимура была обычна для его товарищей, а для попаданца прозвучала как вызов. «А вот мы сейчас и разберемся, что и куда не положено! Где на схеме эвакуации рассадка посетителей нарисована? Где вообще схема эвакуации у вас⁈ Как это, нету? Не надо мне книгу жалоб, дайте телефон вышестоящей организации. Хотя погодите, я его и так уже нашёл, сейчас позвоню и доложу о вопиющем нарушении. А то распоясались тут мне! А потом еще отцу скажу вечером, чтоб он проконтролировал завтра!»
Всё говорилось на повышенных тонах уверенным голосом, так что у персонала даже не возникло желание выяснять: «А кто у нас папа?» Люди моментально вспомнили следующую реплику из сказки «Обыкновенное чудо». Ту, где «Был неправ, вспылил. Но теперь считаю своё предложение безобразной ошибкой, раскаиваюсь, прошу дать возможность загладить, искупить…»
Столики сдвигать стало можно, тем более молодёжь клятвенно пообещала их потом развести по своим местам.
— Да, батя твой страшный человек, если его натравить на начальство этих…
— Шура, закрыли тему! Отдыхаем. Я здесь была как-то, блинчики с шоколадом просто обалденные готовят.
— Народ, набираем, ставим на подносы, несём тёте-кассиру, относим на стол. Я потом оплачу весь чек!
Да, кафешка оказалась с системой самообслуживания, что никак не расстроило девятиклассников, еще не избалованных сервисом. Василий прикинул, что им лет двадцать ждать состояния избалованности в этом плане. Если только кто-то удачно подастся в бизнес, такому счастливчику осталось ждать всего пятнадцать лет. И то не у нас, а за бугром. В России качественно обслуживать научатся нескоро, поначалу будут прислуживать.
Слова похожие, но не синонимы, второй вариант не оставляет места для самоуважения и гордости за доверенное дело. В той же Италии официанты и горничные держат спинки ровно, глядят с достоинством, нашему персоналу при капитализме такому придётся учиться и учиться. Табличка «Стафф онли» как раз из этой оперы, она напоминает, что у них есть свои особые права, им можно туда, где не ступает нога клиента. Но до капитализма еще надо дожить, сейчас «У советских собственная гордость, на клиентов смотрят свысока».
Своих денег Тимуру хватило, его товарищи отнеслись к порыву с пониманием и не наглели, набирали сладости аккуратно. Кто-то даже попытался слиться с холявы, предлагая заплатить, но сын доктора наук был неумолим: «Не сбивай кассу, там видишь, какой чек лезет! Не будет кассир высчитывать чего и сколько, когда я заранее попросил одним счётом гнать! Хозяйка, вы же не будете?» Кассирша с готовностью кивнула, ей не хотелось лишних движений. Несколько минут, и столы были сервированы, подносы возвращены, а молодёжь начала рассаживаться.
В туалете, куда Тимур зашёл помыть руки и сделать еще одно маленькое дельце, было чисто и опрятно. В специальном кармашке для посетителей имелась заранее нарезанная газета «Правда». Из держателя кокетливо выглядывали два ордена Ленина и один орден Октябрьской Революции, намекая на высокую роль органа печати ЦК КПСС. Слов не было, насколько попаданец был воодушевлён такой патриотичностью работников кафе. Самое смешное, что никому это не кажется странным, посетители слегка возмутятся, если газеты не окажется, но тоже поймут временные трудности. В Союзе все трудности временные, это вам любой скажет.
А зато на столах в пластиковых стаканчиках имелись салфетки! Моисеев деловым и привычным жестом кинул салфетки на стол, смахнул стаканчик куда-то вниз под стол и изобразил сценку «Страждущий, разливающий из-под полы живительную влагу». Все засмеялись, парень вписался в коллектив.
— Эх, гитары нет! А то бы сейчас спели что-нибудь.
— Тогда уж надо было цыган звать с медведем.
— У нас Рудаменко есть, зачем нам медведь!
— А чего сразу Рудаменко?
— У тебя брейк особенно здорово получается. Никакого цирка не надо.
— А в бубен?
— Я ж говорю, цирковой!
Собрание класса прошло в плодотворной дружеской атмосфере, так решили все его участники. А кто не смог или не нашёлся, тот сам дурак! В следующий раз так уже не получится, будут висеть школьные заботы, появятся какие-то тёрки промеж собой, как выражается Тим, короче, зима не лето, осень не зима.
Глава 9
Снова школа
Анна Васильевна смотрела на свой новый класс, задрав голову, как смотрят с близи на лес или архитектурные ансамбли. Класс получился большой и высокий, все выше её по росту, все тридцать пять человек. Поначалу думали собрать два класса, потом посовещались с РОНО, кого-то перекинули, решили, что такое количество учеников учебные помещения вместят. На общем фоне могучими кедрами возвышались трое: Рудаменко, Чирков, Яковлев. Спортсмены, что скажешь, богатыри, ростом уже догнавшие большинство взрослых мужчин. Чирков еще и взгляд имеет взрослый, цепкий изучающий. Ладно, насколько она слышала про ребят, по-настоящему проблемные ушли из школы, а сложные… Все дети сложные, все личности.
Начиналась торжественная линейка, каких уже было десятки в её карьере, казалось, можно давно перестать волноваться, очередное путешествие к очередному лету с новым экипажем. А всё равно немного волнительно, всякий новый класс дышит чуть иначе. Если вслушиваться в