Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

Массивные дубовые двери зала распахнулись с резким, пугающим скрипом. В помещение легким, уверенным шагом вошла Елена Романова.

Она с нарочитым изяществом скинула тяжелую соболью шубу прямо на подставленные руки подоспевшего бойца ВОХР. Оставшись в безупречном костюме, юристка неспешно подошла к центральной трибуне. И с глухим стуком положила перед собой внушающую ужас папку из крокодиловой кожи.

— Доброе утро, господа социальные паразиты, — прозвучал голос Елены, чистый, звонкий и холодный, как стальной клинок на лютом ветру. — Не будем тратить время. Я не собираюсь зачитывать скучные лекции о морали, корпоративной этике и элементарной преданности градообразующему предприятию, которое вас кормило. Вы этих слов не понимаете. Поэтому мы перейдем сразу к юридической процедуре вашей ликвидации.

Романова щелкнула замками и вытащила первый плотный лист, на котором ярко алела государственная гербовая печать Чрезвычайного антикризисного комитета. Зал затаил дыхание.

— Итак. Бывший заместитель генерального директора по сбыту, гражданин Ковалев, — начала Елена, впившись взглядом в потеющего, тучного мужчину в центре стола. — На основании неопровержимых материалов глубокого финансового аудита установлено: вы лично, своей подписью и печатью, систематически визировали бесплатную отгрузку более четырех тысяч новых автомобилей подставной фирме «Волга-Инвест». Отгрузка шла исключительно за ничем не обеспеченные векселя. Доказанный прямой ущерб заводу составил более тридцати миллиардов рублей. Вы официально уволены по статье сорок девять Указа об Антикризисном комитете. Без выходного пособия и с пожизненным лишением права занятия руководящих должностей. Майор Петрович, ваш выход!

Из-за спины хрупкой Елены шагнул суровый Петрович, а по бокам от него выросли два вооруженных до зубов бойца в масках:

— Гражданин Ковалев, на выход с вещами. Специальный бронированный транспорт до изолятора временного содержания УВД уже подан к заднему крыльцу.

Уволенный зам по сбыту побледнел как мел. Он вскочил, судорожно хватая ртом воздух, и попытался что-то жалко пролепетать про свои конституционные права, законность процедуры и личных адвокатов. Но тяжелые, словно железные тиски, руки бойцов ВОХР вежливо, но абсолютно непреклонно подхватили его под локти и быстро вывели брыкающегося чиновника из зала.

— Продолжим. Заместитель по снабжению, гражданин Маркин, — равнодушно продолжала Романова, даже не подняв глаз от длинного расстрельного списка. — Систематические закупки листового металлопроката по завышенным втрое, грабительским ценам через ваш личный кипрский офшор. Откаты задокументированы. Вы уволены. На выход, вас ждут.

Елена перевернула страницу:

— Начальник главного финансового отдела, гражданин Смирнов. Доказан незаконный вывод оборотных средств предприятия в подконтрольные самарские банки-пустышки накануне их искусственного банкротства. Вы уволены. На выход. Следующий…

Ровно за пятнадцать минут этого безжалостного конвейера Елена Станиславовна, не дрогнув мускулом на лице, лично подписала ордера на немедленное увольнение и последующий арест шестнадцати ключевых управленцев. Всех тех, кто долгими годами, как пиявки, безнаказанно высасывал последние жизненные соки из великого автогиганта.

Когда за последним проворовавшимся чиновником закрылась дубовая дверь, в огромном зале сиротливо остались сидеть только двое. Это были совсем молодые, талантливые инженеры из технологического отдела, которых старое руководство держало на вторых ролях. Парни смотрели на властную Романову с немым, парализующим ужасом, смешанным со смутным порывом надежды на справедливость.

— А вы, господа перспективные технологи, можете выдохнуть, — Елена с громким хлопком закрыла страшную папку и впервые за утро тонко, тепло улыбнулась. — Прямо сейчас отправляетесь не в изолятор, а на главный конвейер. Там вас уже заждался Николай Петрович Шевцов со своей командой. Пора вам своими глазами посмотреть, как работает настоящая сибирская мотивация труда. Идите, стройте новые машины.

В это же самое время в циклопическом главном конвейерном цеху АвтоВАЗа, который простирался почти на километр в длину, кипела бурная работа совсем иного толка.

Огромное, гулкое помещение, освещенное сотнями ламп, было заполнено человеческими голосами. Уставшие рабочие — мужчины и женщины в засаленных синих комбинезонах, суровые мастера линий, измученные слесари-сборщики и сварщики с закопченными лицами — плотным кольцом сгрудились вокруг широкой центральной площадки цеха. Именно там, где обычно проходил торжественный окончательный спуск готовых машин, сейчас разворачивалось невиданное шоу.

Сегодня центральная производственная площадка напоминала не суровый заводской цех, а роскошный филиал дорогого московского ресторана «Националь», который каким-то чудом выехал на масштабный пикник прямо к мазутной конвейерной ленте.

Вдоль длинных станин простаивающих станков были идеально ровно выстроены тридцатиметровые ряды наспех сколоченных деревянных столов. Все они были щедро накрыты белоснежными накрахмаленными скатертями, контрастирующими с заводской грязью.

Николай Петрович Шевцов, нахлобучив на голову потешный поварской колпак и повязав широкий фартук прямо поверх итальянского костюма, лихо и громогласно руководил процессом раздачи. Неутомимый зам по снабжению «ТехМаша» порхал между столами с умопомрачительной грациозной легкостью сытого, жизнерадостного гиппопотама в родной стихии.

А на столах было на что посмотреть! Там высились настоящие египетские пирамиды из свежевыпеченных, исходящих паром пышных расстегаев с мясом и нежной визигой. Рядом лежали целые горы мастерски подкопченной волжской стерляди, нарезки элитной вяленой оленины и прочих экзотических даров сибирской тайги.

В огромных, тяжелых хрустальных вазах-чашах, притягивая взгляды, маслянисто поблескивала крупными зернами лучшая каспийская икра. А чуть в стороне, в аккуратных деревянных ящиках со льдом, призывно потели бутылки со старым, марочным армянским коньяком двадцатилетней выдержки и целебным кисловодским нарзаном.

— Подходи, смелее, цеховые! Не стесняйся, свои люди! — оглашал огромный цех басовитый, задорный голос Шевцова, усиленный акустикой бетона. — Первая линия сборки и сварки кузовов — строится к правому столу! Мотористы, агрегатчики и слесари — дружно подходят к левому! Никого сегодня не обделим и не забудем! Порядок такой: сначала — горячий, сытный расстегайчик с икоркой для разминки, потом — по одному лафитничку хорошего коньячка исключительно для поднятия подорванного боевого духа! И никаких отказов!

Пожилой, уважаемый мастер конвейера с роскошными усами, густо замасленными солидолом, неверующе, словно боясь обжечься, потрогал дрожащим пальцем румяную краюху расстегая:

— Николай Петрович, батюшка… да вы что ж это удумали? Это что, правда всё нам, обычным работягам, что ли⁈ Нам же с самого февраля нормальную зарплату не платили ни копейки! Мы же тут тушенку заводскую просроченную по карточкам выкупали, чтобы с голоду не сдохнуть! А тут такое богатство…

— Тебе, дорогой мой, золотой мастер, именно тебе и твоим ребятам! Вы это заслужили! — Шевцов ловким, барменским движением плеснул в граненый лафитник янтарную, пахнущую дубовой бочкой жидкость и с улыбкой протянул опешившему старику. — Пей до дна, закусывай и иди закручивать гайки на новых машинах с легкой душой и полным желудком! А вот это, уважаемый — к горячей закусочке