Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин
— Вот потому что ты — слишком умный, сегодня против ЦСКА не играешь, — прошипел Кондрашин.
— А я не понял, а что в этом интервью неправильно? — заступился за меня Саша Белов. После чего он взял газету и прочитал финал статьи. — Вопрос корреспондента: «А вы, Михаил, не боитесь, что вас за это интервью могут наказать?» Ответ: «Наказать за то, что я предлагаю государству чистую прибыль — 15 миллионов рублей в год?».
— А где ещё 4-е миллиона потерялись? — заинтересовался ветеран Юра Штукин.
— Зарплатная ведомость и прочие расходы, — буркнул Белов и продолжил чтение интервью. — Вопрос корреспондента: «Нет. Вас накажут за то, что вы пропагандируете чуждый нашей стране профессиональный спорт». Ответ: «Как же профессиональный спорт может быть чужд стране победившего пролетариата? Любительский спорт придумал богатый человек — барон Пьер де Кубертен. А профессиональный спорт придумали рабочие люди, которым нужно было кормить свои семьи. Кто ближе Советскому союзу — бароны или работяги? Другое дело, что слепо копировать буржуазный профессиональный спорт нельзя. Нужно взять всё лучшее у капиталистов и активно бороться с допингом, с продажными судьями, со спортивным тотализатором и грязными подковёрными играми, которых немало в буржуазном профессиональном спорте». Вроде всё верно написано? Да, мужики? — спросил Саша Белов всю нашу команду.
Однако парни, ничего не ответив, тут же сосредоточились на поедании жареных куриных ног с макаронами.
— Завтра устроим командное собрание и вынесем тебе, Юрьев, строгое предупреждение с занесением в трудовую книжку, — устало пробормотал Владимир Кондрашин и, выхватив газету из рук Саши Белова, порвал её на клочки.
— Ты ещё легко отделался, — шепнул мне Белов. — Могло быть и хуже.
— Хуже, чем играть в маленьком зальчике и при пустых трибунах не придумаешь, — криво усмехнулся я и тоже, как и все, вернулся к своей обеденной курице и макаронам.
* * *
Таллиннскую баскетбольную арену «Калев», названную так в честь мифического чудо-богатыря, возвели в 60-е годы, и вмещала она всего тысячу семьсот человек. На нашу игру против ЦСКА эти трибуны заполнились почти на две трети. И это было ещё нормально, так как первые матчи дня вообще прошли без болельщиков. В пустом зале отыграли команды «Статиба» и «Уралмаш». Победили баскетболисты из Вильнюса — 89:72. Далее в такой же пустоте «Жальгирис» одолел «Динамо» Тбилиси — 75:67. Наконец рижский СКА переиграл СКИФ — 85:64. И только потом появились первые зрители. Примерно триста человек посмотрело матч киевского «Строителя» и минского РТИ, который закончился со счётом — 95:72 в пользу киевлян. И основной народ подтянулся на игру «Калева» из Тарту и московского «Динамо». Вот там был зафиксирован полный аншлаг. А когда хозяева проиграли — 81:91, часть людей тут же покинула зал.
«А ведь в Москве или в Ленинграде наша баскетбольная битва собрала бы минимум десять тысяч человек», — подумал я, сидя на скамейке запасных. И хоть Кондрашин меня предупредил, что в наказание за интервью «Молодёжи Эстонии» играть я не буду. Я всё равно переоделся, как следует размялся, побросал мяч по кольцу и, накинув на себя шерстяной спортивный костюм, уселся смотреть хороший баскетбол.
И первые минуты мне эта игра очень понравились. Наша стартовая пятёрка: Саша Белостенный, Александр Белов, Сергей Тараканов, Андрей Макеев и Гена Капустин, действуя быстро и агрессивно, сразу же повела в счёте. Дважды удачно атаковал кольцо москвичей Тараканов. Один мяч с «мясом» забросил Саша Белов. У ЦСКА одним точным попадание отметился Сергей Белов и ещё два очка записал на свой счёт Вова Арзамасков. Стоило признать, что Зяма этот таллиннский тур проводил хорошо, набирая в среднем по 10 очков за игру. Только я был просто уверен, что этот всплеск активности ненадолго. Потому что баскетбол для Зямы давно уже отошёл на второе место. Ему хотелось вернуться в сборную, чтобы бабок побольше заработать, вот он и выпрыгивал из штанов.
Уже ближе к 10-ой минуте мой «Спартак» выигрывал у ЦСКА — 24:18. И в этот момент что-то в игре москвичей переменилось. Гомельский усадил на лавку Арзамаскова за два подряд неточных броска, и ввёл в бой прорвенного ветерана — Ивана Едешко. И старая армейская гвардия: Жармухамедов, Сергей Белов и Едешко, при поддержке двух «уральских самоцветов» — Толи Мышкина и Стаса Ерёмина перехватила инициативу. И на исходе 15-ой минуты москвичи впервые сравняли счёт — 31:31. Алжан Жармухамедов переиграл Сашу Белостенного и Александра Белова и забросил очень сложный мяч от щита.
Теперь уже Кондрашин принялся искать удачное сочетание игроков. Макеев, Белостенный и Капустин пошли отдыхать. Вместо них вышли: Юрий Павлов, Михаил Силантьев и Сергей Кузнецов, которые по идее Петровича должны были помочь Александру Белову и Сергею Тараканову вернуть преимущество в счёте. Но у новой нашей пятёрки игра совсем разладилась. Сперва Павлов потерял мяч в нападении и Стас Ерёмин в быстром отрыве вывел ЦСКА вперёд — 31:33. Затем неточно бросил по кольцу Кузнецов и уже в следующей позиционной атаке армеец Сергей Белов средним броском закрепил преимущество своей команды — 31:35.
А перед самым перерывом ЦСКА ушёл вперёд на целых 10 очков — 36:46. В этом рывке главным образом поучаствовали Толя Мышкин и Иван Едешко. И когда команды пошли отдыхать, Кондрашин впервые посмотрел в мою сторону.
— Здравствуй, Михаил, как дела? — встретил меня около подтрибунного коридора эстонский журналист Марк Левин.
— Хорошо, — недовольно крякнул я. — Война с ветряными мельницами бессмысленная и беспощадная в самом разгаре.
— Если шутите, то ещё не всё потеряно, — захихикал он. — Вы не представляете какое мы с вами разворошили осиное гнездо? К нам в редакцию сегодня трезвонят целый день. Звонили из Москвы, из Спорткомитета. Звонили даже из ЦК компартии Эстонии. Газету буквально смели из газетных киосков. Здорово!
— Толку-то? — хмуро улыбнулся я. — Через неделю ещё что-нибудь произойдёт и все о проблемах советского баскетбола позабудут.
— И ничего нельзя изменить? — опешил Левин.
— Пока гром не грянет, мужик не перекреститься, — проворчал я. — Пока сборная не проиграет домашнюю московскую Олимпиаду, всё останется по-старому. Извините, мне надо