Безмолвие не для него - Алла Белолипецкая
В этом его новом сне, который обманом приладился к предыдущему, тоже присутствовал его Хозяин. Девятый узнал его не по внешности, которая сильно переменилась. И даже не по наитию – с этим у пса-киборга были проблемы. Всё было проще: рядом с этим человеком он увидел Гастона Первого. Который являл собой точную копию его самого – нынешнего. И который взирал на Хозяина с прежним, беспредельным обожанием. Хотя взор его темно-янтарных глаз и по сторонам тоже блуждал: Первый был любопытен, как все ньюфаундленды. Увидеть новые места, познакомиться с новыми людьми – этого он вожделел всегда. Только любовь его хозяина была для него желаннее этих новых впечатлений, которые превращали для него всякое незнакомое место в настоящую страну чудес.
Хозяин Гастона Первого восседал в кресле посреди какого-то просторного помещения, на стенах которого красовались разукрашенные полотна в золоченых рамах. А чёрный ньюфаундленд сидел на паркетном полу рядом, привалившись жарким боком к хозяйской ноге. Вокруг них суетились какие-то люди, предметы в руках которых Гастон Девятый идентифицировал как телекамеры. И Хозяин, обратив к ним лицо, говорил:
– Завтра ровно в полдень я намерен выступить перед руководством Евразийской Конфедерации и представить ту инновационную биотехнологию, о которой вы меня спрашиваете. И до завтра ничего нового на сей счёт вы от меня не узнаете. Так что сейчас я прошу всех вас разойтись. И не трудитесь поджидать меня возле входов: руководство Конфедерации любезно согласилось разместить меня на ночь здесь, во дворце. Так что – я предлагаю распрощаться до завтра!
Люди с телекамерами и микрофонами прихлынули было к господину Берестову – отказались внять его просьбе не требовать от него ответов прямо сегодня. Но несколько рослых мужчин в одинаковых пиджачных парах тут же начали теснить журналистов к выходу из зала. И в самый этот момент – когда картина его сна заколыхалась в такт с телекамерой одного из операторов – Гастон Девятый отчётливо осознал электрический характер своего сна. То был никакой не сон, а телевизионная трансляция – которую сумел принять мозг пса-киборга. И то «завтра», о котором говорил Хозяин – оно должно было начаться уже следующим утром.
И ещё – Хозяин этого не сказал, однако Девятый сам выловил эту информацию из водопада электрического шума, который постоянно низвергался у него в голове. В этот город, где Девятого держали в плену, Хозяин прибыл на один только день. Приехал из другой столицы, которую электрические люди именовали то Москвой, то – Первопрестольным градом. И сразу после своего выступления во Дворце Конфедерации Хозяин – а вместе с ним и Гастон Первый – должны были вернуться в этот город, родной для них обоих. Так что – Девятый даже часа не мог промедлить.
Он и не промедлил. Это только люди считали его своим пленником. А ещё – пленниками ощущали себя все те его несчастливые двойники с предыдущими номерами, жизнь которых оказалась столь короткой и бессмысленной. Сам-то Девятый чуть ли с первого дня проник в тайну: покинуть лабораторию без окон он сумеет в любой момент. Просто – до той ночи у него не возникало повода её покидать.
5
И вот теперь он, огромный чёрный пёс, мчал со всех лап по бесконечной анфиладе дворцовых комнат, точно зная, куда ему нужно попасть. Овладеть полным и подробным планом Дворца Конфедерации оказалось задачей, сложноватой даже для пса-киборга. Эти планы никто не рассовывал просто так по различным электронным карманам, куда Гастону Девятому не составляло никаких усилий запустить ментальные пальцы. Девятому пришлось потрудиться – прибегнуть к помощи тех, кто именовал себя хакерами и тщеславия ради делился своим умением шарить по электронным тайникам. И эти люди помогли ему: раздобыли и прислали всё, что он просил, по сети Глобалнет меньше чем через час после того, как Гастон Девятый к ним обратился. Благо – Девятому было так же легко проникать в глобальную сеть, как и увидеть телевизионную трансляцию.
И всё же – помощь, которую ему оказали совершенно безвозмездно, стала для Девятого одной из редких вещей, внушивших ему подлинное изумление. Да, тщеславие, как и любовь – было для него просто слово, смыслом которого полностью овладеть он не мог. Однако он подозревал, что не в одном тщеславии состояло дело. Эти люди – хакеры – всерьёз рисковали, вступая с ним в сговор. И вот, поди ж ты: не испугались последствий – помогли неизвестно кому, не получив за это ни одного конфедератского червонца. Гастон Девятый знал значение слова альтруизм, но не был уверен, что дело было даже в нем. Этот мир, в который он попал, был преисполнен вещей, для которых у Девятого имелось только одно определение: чудо.
И вот, держа хакерские подарки в голове, Гастон Девятый летел по дворцовой анфиладе в сторону конференц-зала, где вот-вот должен был начать своё выступление Хозяин. Ну, то есть – это был не его хозяин, а везунчика и всеобщего любимца Гастона Первого. Однако вряд ли это было так уж важно сейчас.Главное было – успеть, пока швейцар и та дородная дамочка не подняли тревогу.
Впрочем, везунчиком был не только Гастон Первый. Удача благоволила и самому псу-киборгу – следовало это признать. Ведь взять хотя бы замок на клетке, из которой он сбежал минувшей ночью: обычный механический замок, запиравшийся французским ключом с двумя бородками. Умники-лаборанты, которые держали Девятого в клетке – им отчего-то взбрело в голову, что электронный замок пес-киборг сумеет открыть изнутри. Вот они и учудили: поставили в дверцу клетки обычную железяку! И всерьёз рассчитывали, вероятно, что такой вот ретро-замок удержит внутри пса весом в семьдесят пять килограммов. Вот уж верно придумали пословицу: на всякого мудреца довольно простоты!
И минувшей ночью Девятый без особых усилий высадил этот замок – тот вылетел после третьего удара, которые пес-киборг наносил плечом, почти без размаха. Можно сказать – он просто выдавил дверцу клетки. А потом аналогичным манером выбил и дверь лаборатории. Правда, Девятый всерьёз опасался, что на этаже сработает сигнализации. Но – и это действительно походило на чудо – никто во всем здании и ухом не повел. Так что Девятый беспрепятственно спустился по лестнице