Безмолвие не для него - Алла Белолипецкая

Девятый. Он даже не стал тратить время на то, чтобы выговорить это вслух – сразу же сделал один огромный прыжок. Передними лапами он с размаху ударил двуногого в грудь – повалил его на паркетный пол, сиявший восковым блеском. Но ровно за миг до этого человек выхватил из-за спины предмет, назначение которого было Десятому хорошо известно: пистолет с усыпляющими зарядами. Это оружие имело название – то ли ироническое, то ли официальное: Рип ван Винкль.

Пес-киборг почувствовал, как ему ожгло бок рядом с правой передней лапой. И на него накатила непривычная слабость: мышцы будто размякли, и перед глазами всё поплыло. Но – транквилизатор его не усыпил. Всё-таки, как ни крути, а собакой он был только отчасти. Как и существом из плоти и крови.

Девятый уронил голову на плечо своего врага и клацнул зубами – рядом с его ухом. Но – это было всё, что удалось сделать псу-киборгу. Человек, хоть и с усилием, столкнул его с себя, словно тяжёлый мешок. А потом поднялся на ноги.

«Сейчас он ещё раз в меня пальнет», – решил Девятый; однако ошибся.

Президент корпорации «Перерождение» опустил Рипа ван Винкля в карман пиджака. И поглядел на Девятого серьёзно и словно бы даже сочувственно.

– Я рад, – сказал он, – что ты не до конца отключился. Скоро сюда прибудут мои люди из «Перерождения», и мы вернем тебя домой. Но сперва я хотел бы поговорить с тобой – один на один, без свидетелей. Я рассчитываю: ты сможешь просветить меня насчёт того, что произошло с другими Гастонами. Почему их тела начинали распадаться на части? Ведь с биологической точки зрения я создал их безупречными.

Гастон Девятый не стал бы отвечать ему, даже если бы мог – если бы и не ощущал холодного онемения в языке и в челюстях. Что бы он сказал своему врагу? Что все предшествующие псы-киборги погибли, потому как считали себя пожизненными пленниками – не видели никакой надежды на избавление? Что все они не находили способа делать ту вещь, которая предначертана всем собакам их породы: служить людям? А главное: что они все страшно ошибались, считая, что обрести надежду и смысл жизни им не суждено никогда.

«По крайней мере, – подумал Гастон Девятый, – я сумел услышать в яви голос Хозяина. А теперь, когда они вернут меня обратно, я тоже сумею сам себя уничтожить – как все мои близнецы». Внезапно и с абсолютной ясностью он понял: разделить Хозяина с Гастоном Первым он не сможет. А своего собственного Хозяина он не обретет никогда. Таких чудес не бывает.

Между тем двуногий, который пальнул в него из «Рипа ван Винкля», не сводил с Девятого глаз – всё ещё ждал от него ответов. И оттого оплошал так же, как незадолго перед тем – сам пес-киборг: не глядел по сторонам. Так что, когда в холл с паркетным полом ворвался из дворцовой анфилады целый отряд мужчин в камуфляжной форме, для двуногого умника это стало полнейшим сюрпризом.

Филипп Андреевич Рябов испытывал чувство, совершенно для себя диковинное: впервые за сорок с лишним лет своей жизни он чувствовал себя полным идиотом. Ну, неужто он и вправду мог уверовать в то, что Дворец Конфедерации охраняют хуже, чем какой-нибудь магазинишко в уездном городе? Ведь ясно же было: только такая охрана, которую не видит никто, и может быть надёжной по-настоящему. Охрану очевидную, явную, всегда можно обойти. А вот попробуй-ка справиться с тем, чего не видишь – да и вообще считаешь не существующим!

Они все находились теперь в кабинете начальника дворцовой охраны: и сам Фил, и главный секьюрити Дворца Конфедерации, и мнимый пёс, которого двое людей в камуфляже не без труда перетащили в кабинет на растянутом брезенте, и, главное, тот человек, о прибытии коего в город Санкт-Петербург ничего не рассказывали даже самые ушлые журналисты. Начальник Объединённой службы безопасности Евразийской Конфедерации, сокращенно – ОСБ ЕАК, тот сидел сейчас перед Филом в массивном дворцовом кресле. И говорил, то и дело переводя взгляд на Гастона Девятого, который начал уже приходить в себя и слегка подергивал мохнатыми ушами:

– Я слышал всё, что вы говорили, милостивый государь. – Начальник ОСБ тоже явно был поклонником неоархаизмов. – Полагаю, те эксперименты, которые вы проводили в вашей корпорации, далеко выходят за рамки официально утвержденных проектов.

– Ещё как выходят! – встрял в его речь руководитель дворцовой охраны. – Говорящие собаки – это вам не хухры-мухры! А он, – последовал кивок в сторону Фила, – ещё имел совесть мне советовать: проверить моего швейцара на содержание алкоголя в крови. «Сколько промилле, сколько промилле!..» Хорошо, что я решил вместо этого известить обо всём вас!

– Да, и вправду хорошо, – подтвердил начальник ОСБ. – А еще лучше – что я уже находился здесь, в Санкт-Петербурге. Господин Берестов, видите ли, заметил, что вы, милостивый государь, проявляете странный интерес к генетическому материалу его ньюфаундленда. И рассказал об этой странности своему отцу. А тот поделился информацией кое с кем из моего ведомства. И я подозревал, что визит господина Берестова сюда не обойдется без сюрпризов – потому и решил тоже съездить в Питер. Но я никак не ожидал, что это окажутся сюрпризы такого рода! Почему, интересно, для вашего кибер-клонирования вы выбрали именно Гастона – собаку Максима Берестова?

– По той же причине, по какой вы сюда приехали: на всякий случай. – Фил ничуть не кривил душой. – Максим Алексеевич Берестов – гениальный ученый, и он нуждается в самом надежном охраннике из возможных. А его пес – не вечен. Да и не совершенен.

– Никто не совершенен, – сказал начальник ОСБ. – И, в любом случае, эта собака, – он кивнул на Гастона Девятого, – не вернется на ваш остров доктора Моро.

– Это не собака! – Филу стоило огромных трудов не допустить, чтобы его голосом овладела злость – притом, что злился он даже не на руководителя ОСБ, а исключительно на самого себя. – Вы понятия не имеете, кто это в действительности. И, даже будь этот ньюфаундленд собакой, вы ему – не хозяин.

– Как и вы, милостивый государь. Но у меня, в отличие от вас, ещё есть шанс его хозяином сделаться! – Молодой мужчина в камуфляжной форме поднялся из кресла, подошел к пробуждавшемуся псу, опустился рядом с ним на одно колено и