Ухорез 6 - Василий Горъ

7 февраля 997 г. от ВР.

…Преподавателя математики, приохотившего того самого Приручителя к групповым изнасилованиям несовершеннолетних, прибил дознаватель ИСБ. Сразу после того, как закончил допрос. Причем прибил «с гарантией» — всадил огненное лезвие в глаз и выжег часть мозга. А затем гордо вскинул голову, поймал взгляд командира спецгруппы генеральной прокуратуры, заявил, что такие твари жить не должны, и дал понять, что готов ответить за этот поступок.

К этому моменту от «откровений» задержанных не озверели только двое самых старших и выдержанных подчиненных Голицына, поэтому реакция прокурорского легла на душу, как родная:

— Не думаю, что за это Воздаяние придется отвечать: да, все, что пишется нашими микрокамерами, копируется в сетевое хранилище, соответственно, в принципе не может быть кем-либо скорректировано, но я предполагал, что без подобных срывов не обойдется, поэтому еще час назад «закрыл» материалы очень серьезным грифом… а глава нашего ведомства и государь — личности справедливые. Впрочем, подписку о неразглашении я со всех вас все равно возьму. На всякий случай…

Я без какого-либо внутреннего сопротивления прочитал и подмахнул состряпанный им документ, а затем решил, что с меня достаточно, посмотрел на часы и сообщил прокурорскому, что умываю руки. То есть, забираю своих людей и уезжаю в аэропорт.

Все четыре человека, находившиеся в импровизированной допросной, мгновенно оказались на ногах, искренне поблагодарили НАС за «неоценимую помощь», пожелали всего хорошего и проводили до минивэна, выделенного нам целую вечность тому назад.

Мои находились внутри и пребывали в таком жутком раздрае, что я с большим трудом удержал лицо в момент «удара» их эмоциями, влез в салон, рухнул в свободное кресло, подождал, пока сядет Наталья, и ткнул в сенсор вызова водителя. А после того, как попросил доставить нас к самолету, поймал за хвост на редкость своевременную мысль и сел на телефон.

Первым делом созвонился с Анатолием Игоревичем, уведомил о том, что мы отстрелялись и уже едем в аэропорт, ответил на несколько уточняющих вопросов, выслушал слова благодарности в комплекте с обещанием передать все услышанное государю и отключился. Затем набрал и отправил матушке текстовое сообщение с несколькими просьбами, дождался ответа и влез в Сеть.

Нужную информацию искал и сохранял в отдельных вкладках все время, пока мы катили по просыпающемуся городу. После того, как автомобиль подвез нас к трапу «Коршуна» и остановился, отправил родичей и Самойлову в салон-гостиную, поблагодарил водителя за доставку, поднялся по трапу и попросил стюардессу организовать завтрак. Затем вломился в кабину пилотов, поставил новую боевую задачу, подписал полетное задание и ушел в спальню. А там сделал несколько звонков, оплатил счета, выставленные мне по Сети, и умотал завтракать.

Увы, вкусная и здоровая пища не успокоила даже Наталью, вроде как, давно привыкшую к грязи «обычной» жизни. Поэтому я активировал режим приватности — то есть, вывел на информационное табло над дверью надпись «Не беспокоить!» — врубил «глушилку», поставил на журнальный столик свой бокал с соком, откинулся на спинку кресла и первым делом избавил Нину, Игната и Алексея от угрызений совести:

— Ребят, открою страшную тайну: сегодня ночью срывались не только вы — мы с Наташей вывернули наизнанку главу рода Окуневых, развлекавшегося в спальне своего особняка с одной из оболваненных воспитанниц детдома. Так что ваше Воздаяние завучу было абсолютно справедливым и обойдется без каких бы то ни было негативных последствий…

Им не полегчало и от этого обещания, поэтому я использовал аргумент пожестче:

— Кстати, я прошу прощения за то, что привлек вас к решению проблемы, казавшейся несерьезной: да, вы — одни из сильнейших Одаренных Земли, но еще не успели очерстветь душой, а значит, не должны были копаться в этой грязи…

Тут «молодежь» забыла про омерзительное «послевкусие», оставшееся от присутствия при экспресс-допросах сотрудников детдома и покупателей живого товара, вспыхнула и принялась доказывать, что выросла из детского возраста, соответственно, делала то, что должно, так, как полагается членам моей родовой дружины. И позволила мне задать вопрос на засыпку:

— Да? Тогда задвиньте куда подальше все рефлексии. Ведь мы вычистили серьезнейший гнойник, прервали деятельность преступной группы, задержали практически все ее руководство, помогли силовикам его сломать и, тем самым, вложили в руки следователей генеральной прокуратуры ниточки, потянув за которые можно будет взять за жабры еще и покупателей уже проданных юных Приручителей!

Нина, Игнат и Алексей кивнули в знак того, что все поняли, и я перевел взгляд на Валю и Марину, которых периодически возвращало в воспоминания о проведенных исцелениях:

— Девчат, вы сделали для этих девочек ВСЕ, что в ваших силах, то есть, вылечили тела. А душами займутся профессиональные психологи. Так что вам пора отпустить ситуацию и вернуться из прошлого в настоящее. Благо, оно вот-вот начнет радовать…

…Радовать начал я. От силы минут через десять. Когда почувствовал в эмоциях народа удивление и объяснил замеченную «странность»:

— Ага, мы садимся. На взлетно-посадочную полосу аэропорта Персеполя: мне не так давно подарили коттедж, и я решил его осмотреть. Благо, мы уже на югах и сто лет не были на море…

Следующий сюрприз, способный размыть неприятные воспоминания, устроил после того, как «Коршун» подкатил к арендованному ангару — поймал взгляд Самойловой и поинтересовался, справится ли она с «Центурионом». А после того, как у девчонки округлились глаза, пожал плечами:

— Мы, Беклемишевы — род не из последних, соответственно, обязаны передвигаться на солидных машинах. А эти седаны — ни разу не консервные банки…

Родичи согласились, метнулись к иллюминаторам, обнаружили перед ангаром аж четыре автомобиля, недоуменно переглянулись и спросили, зачем нам настолько большой кортеж.

Пришлось колоться снова:

— «Центурионы» арендованы для нас.

«Армада» — для экипажа самолета: мы проведем тут, в Крыму, как минимум сутки, так что пилотов и стюардессу я вот-вот отправлю в гостиницу. А на «Серне» уедут перегонщики.

Ответ, естественно, удовлетворил, поэтому, как только борт замер в неподвижности и опустил трап, вся толпа оказалась в своих креслах и затаила дыхание.

— Марин, на время пребывания в Крыму считаешь себя вторым номером боевой двойки Алексея, а вашу двойку — группой, страхующей Нину и Игната. Далее, ваша четверка забирает левый «Центурион», а в правый загружаются все остальные. И последнее: мы направляемся в коттеджный поселок, стоящий на балансе Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. То есть, личности, которые там отдыхают, вероятнее всего, считают себя прелестными пупами Земли исключительно по праву рождения. Так вот, не вздумайте позволять