Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус
С Семёнычем и Лёнькой всё прошло куда как быстрее и проще, но когда я вышел за ворота — около них уже стоял «Жабыч» с паном Рышардом на переднем пассажирском сиденье. Да уж — оформить всё за час, это значит, нашего «мэра» на самом деле изрядно припекло. Думаю, там отдельную историю написать можно, как минимум — повесть. Но мне она и неизвестна, и совсем не интересна. Поеду лучше, с Мурыськой поговорю, Ромку потискаю. Или наоборот?
Домой вернулся уже в сумерках, но Ромка был на улице — катался с горки вместе с детьми няньки, восьмилетней Зиной и десятилетним Ваней, который считает себя уже совсем взрослым, но сейчас все четверо дурачились одинаково. Четвёртой я считаю Мурыську, которая прыжками неслась с горы вниз, а потом охотно валялась в снегу с детьми и так же охотно затаскивала санки обратно к дому. Захотелось даже прокатиться с ними — жаль, делать это в мундире было бы совсем неуместно. Постоял с ними рядом, но Ромке было сейчас не до меня, так что пошёл домой, сказав напоследок:
— Уже темнеет, долго не задерживайтесь, а то замёрзнете и заболеете. Мурыська, ты тут самая взрослая и ответственная, остаёшься за главную!
Рысь так потешно кивнула своей головой, что дети буквально покатились со смеху — в том числе и с горки вниз. А зря — это уже не просто животное, фамильяр постепенно проходит преобразование в магическое существо, при этом резко умнеет, получая своеобразный разум. Даже какая-нибудь жаба лет через сорок-пятьдесят жизни рядом с магом начинает понимать человеческую речь, во всяком случае — не слишком сложные речевые обороты, и даже сама пытается разговаривать. Что уж тут говорить про и без того умную рысь? Думаю, к тому времени, как Рома поедет получать высшее образование, он вполне уже сможет поболтать с нею в дороге. Сегодня же не удивлюсь, если Мурыська минут через двадцать просто затащит Ромку с санками домой.
Следующий день снова ушёл на поездку в Смолевичи. Что-то я зачастил в свой родной город, то месяцами там не бывал, а тут уже какой раз подряд? И ведь каждый раз — причина другая. Ну, почти каждый…
Бал получился умеренно скучный, как ему и положено. Светская часть сама по себе могла бы быть полезной, для установления связей среди местного общества, если бы мне это было нужно. Нет, я не зазнался, просто контактов у меня на родине и так достаточно, а если понадобятся новые… Скажем так, нет в нашем и Червеньском районах рода, которые не прислали бы мне свою визитку. Ну, разве что те, у кого визиток в принципе нет. Так что, если вдруг понадобится новый партнёр в каком-либо деле, то искать не придётся, придётся устраивать отбор. Знакомиться же просто ради знакомства… У меня уже второй блокнот пошёл с именами, фамилиями и должностями тех людей, с которыми имел те или иные дела, поскольку запомнить всех не в состоянии. Ну, и зачем мне новые знакомые «просто так», да ещё из числа людей, с которыми за восемнадцать лет жизни в городе не нашлось вообще ничего общего, раз уж не знаком до сих пор⁈ Вот-вот, и я думаю, что не за чем.
Общение с хорошими знакомыми в таких условиях тоже нормальным быть не может. Нет, нельзя сказать, что собравшиеся стоят, пялятся и в наглую подслушивают, это слишком сильно нарушает приличия. Но вот чисто случайно пройти мимо, как бы ненароком сделав паузу в своём разговоре — это запросто. Вот, клянусь: если бы могли шевелить ушами, как Мурыська — все бы были повёрнуты в мою сторону. Даже графу Сосновичу такого внимания не уделяли, видимо, от того, что к нему уже все привыкли — за исключением момента, когда мы с ним вдвоём разговаривали.
Ну, и визитки уже упомянутые. Такое ощущение, что те, у кого их не было — специально завели к сегодняшнему дню, чтобы вручить их. И некоторые из тех, что присылали домой — сегодня решили осчастливить меня дубликатом. Я дважды вытряхивал переполненную визитницу в сумочки моим жёнам и скоро, боюсь, придётся делать это в третий раз.
Так что, отбыв номер и три обязательных танца мы стали потихоньку собираться. Разве что ещё два танца переждали, чтобы уход не оказался слишком уж демонстративным.
И, разумеется, приняли участие в самом главном номере программы — сборе пожертвований. Взносы считались анонимными, поэтому банковские чеки не были приняты, только наличные. На то, что невдалеке, метрах в трёх, стоит один из секретарей с блокнотиком и время от времени делает там какие-то пометки полагалось не обращать внимания. Отец всегда вносил червонец — купюры в десять рублей, а не золотую монету, разумеется. На сей раз мы с жёнами бросили в ящик по сотенной купюре, меньшего взноса от нас не поняли бы. Когда опускал купюру в ящик, обратил внимание на ширину прорези в крышке и невольно вспомнил старые купюры, мимоходом порадовавшись тому, что четверть века назад прошла реформа денежного обращения и деньги приняли нынешний вид и размер, с ладонь взрослого мужчины, вместе с пальцами, разумеется. Ну, плюс-минус пару сантиметров. Видел я старые рубли размером с тетрадную страницу и четвертные билеты площадью с лист писчей бумаги, которые дед именует «лист А4». Рассчитавшись с общественным долгом, отправились домой, готовиться к завтрашнему празднику.
Честно сказать, за чередой новогодних хлопот и мероп… тьфу ты! и событий начало казаться, что этот самый Новый год мы встречаем уже минимум третий раз.
Глава 17
В последний день года пришлось приложить немало усилий для того, чтобы помешать жёнам устроить второй званый вечер. Точнее, постоянно напоминать, что праздник — семейный, гостей не будет, и готовить СТОЛЬКО всего не нужно, бессмысленно и, если вспомнить, что всё приготовленное придётся доедать — вредно. Даже с учётом того, что часть приготовленного уйдёт слугам, которые заняты подготовкой нашего праздника и просто не успеют приготовить что-то у себя дома. Борьба шла вроде как с переменным успехом, но потом я чисто случайно заглянул в стазисную кладовку