Аллей-уп. Том 3 - Владислав Викторович Порошин

Девчонки прослушали мою короткую лекцию об играх будущего, приоткрыв рты, а затем поочерёдно взяли в руки томик Вознесенского.

— А что такое — стрелялка, бродилка, тетрис и змейка? — пролепетала Лена.

— Пфуу, — тяжело вздохнул я. — Это такие игры, которые лучше один раз увидеть, чем семь раз о них услышать. А вот тетрис я могу показать прямо сейчас. — Я взял сразу пять карточек из настольного лото и сложил их одну над другой в столбик. Затем фишками закрыл нижний ряд клеточек, оставив две крайние клетки пустыми. — Теперь представьте, что сверху вниз валятся разнообразные фигуры, — сказал я и собрал из фишек одну фигуру в виде уголка. — У тебя на панели есть четыре кнопочки: влево, вправо, поворот и ускорение вниз. И этими кнопочками ты эту фигуру можешь поворачивать и двигать, как тебе нужно.

Я продемонстрировал передвижение и поворот фигуры из фишек, затем опустил её на самый нижний ряд и убрал этот полностью заполненный ряд, оставив маленький кусочек от данного уголка.

— Вот так примерно и выглядит тетрис, — усмехнулся я. — Дальше за уголком выскакивает следующая фигура и так до бесконечности. Сложность в том, что они валятся всё быстрее и быстрее и не всегда подходят для расклада.

— Немного непонятно, — хитро улыбнулась Оля. — Вы, Миша, сами сказали, что на передней плоскости телефона гладкое стекло. Откуда там возьмутся кнопочки?

— А это специальное стекло, через которое можно пальцем нажимать на виртуальные кнопки, так как они реагируют на тепло человека, — выкрутился я.

— Ну не знаю, — возразила моя подруга Лена. — Наше настольное лото — настоящее, его можно потрогать руками, помешать в мешочке. А эти игрушки из будущего — какие-то ненастоящие, виртуальные. И потом мы играем и общаемся. А если ты сидишь один и тычешь пальцем в экран, с кем ты тогда будешь разговаривать?

— Правильно, наши игры лучше! — утвердительно кивнула серьёзная и категоричная Люда.

На этом Люда и Оля, сказав, что завтра на учёбу, стали собираться домой. Я же рассказывать о том, что с помощью смартфона можно общаться со всем миром практически из любой обитаемой точки планеты, не стал. «Пройдёт всего сорок лет, и сами всё увидите и узнаете. И даже раньше, ведь до первых игровых приставок осталось всего десять коротких годков», — подумал я и вдруг заметил, что Лена на меня как-то очень странно посмотрела.

Билл Бертка — генеральный менеджер команды НБА «Нью-Орлеан Джаз», после январского международного турнира, в котором ленинградский «Спартак» обыграл команду «Нью-Йорк Нетс», буквально потерял покой. Ведь в этом матче выше всяких похвал сыграли, задрафтованный им Александр Белов и ещё один русский — Михаил Юрьев, которого он тоже запланировал взять на драфте 1976-го года. Бертка мысленно встраивал этих советских игроков в состав своих «джазменов» и так же мысленно себе аплодировал, потому что получалась невероятно мощная команда, способная бороться за чемпионство.

У него уже была одна звезда: сын сербских эмигрантов, Пит Маравич, который в среднем набирал по 27 оков за игру. И Юрьев с Беловым вместе с Маравичем могли составить великолепную игровую связку. И что очень важно — это были белокожие парни, к которым повышенное внимание прессы, болельщиков и рекламодателей было просто гарантированно. А если найти им белокожего разыгрывающего и такого же центрового, то «Нью-Орлеан Джаз» становился командой, за которую станет переживать вся консервативная Америка. Кстати, такой разыгрывающий имелся в «Лос-Анджелес Лейкерс» — это Гейл Гудрич. У Гудрича как раз заканчивался контракт, и продлевать его генеральный менеджер калифорнийской команды не планировал.

В общем, всё получалось как нельзя кстати. Оставалось дело за сущими пустяками — взять и привезти двух советских баскетболистов в Штаты. Особых иллюзий по поводу того, что можно полюбовно договориться с правительством Советского союза, Билл Бертка не питал. Однако в последние дни кто-то из коллег посоветовал Биллу решить этот вопрос втихаря, минуя Спорткомитет и лично товарища Брежнева. К тому же грядущая монреальская Олимпиада делала вопрос с переездом Белова и Юрьева совсем простым. Этим парням требовалось сразу после финального матча тайно покинуть раздевалку своей команды, сесть на самолёт и перелететь в солнечный и жаркий Нью-Орлеан.

Бертка даже нашёл подходящее детективное агентство, которое взялось осуществить данную не совсем спортивную комбинацию. Но для начала в агентстве Биллу посоветовали переговорить с самими советскими баскетболистами. Ведь если они будут против переезда, то ничего не получится и не стоит тратить ни время, ни деньги. Конечно же, Бертка спросил: «Как это сделать? Я тут, а они там. Я в свободной стране, а они — за железным занавесом». И агентство выставило генеральному менеджеру «джазменов» немаленький счёт за услуги по этим переговорам. И Билл Бертка, скрепя сердце, всё подписал, всё оплатил и принялся ждать хоть каких-нибудь результатов.

* * *

В четверг 19-го февраля на утренней разминке в зале на Вязовой улице главный тренер Владимир Кондрашин сделал одно короткое объявление:

— Сегодня вечером мы начинаем ленинградский тур игрой против ереванского СКИФа. Надеюсь, после продолжительного простоя с ереванцами вы справитесь. Но не об этом я хотел поговорить. С этого дня Владимир Арзамасков больше не является игроком нашей команды.

На этих словах «старички» о чём-то стали перешёптываться и даже тихо возмущаться. Так как для них Арзамасков был своим парнем и даже хорошим товарищем. Но в последние два дня он приходил в зал чуть тёпленький, совсем потеряв страх и берега. Вместо тренировки пьяненький Зяма укладывался спать прямо на скамейке в раздевалке.

— Я повторяю, что Зяма больше не игрок «Спартака»! — прикрикнул Кондрашин. — И это коснётся каждого, кто будет нарушать спортивную дисциплину. Если выпили чуть-чуть после игры или вечером после тренировки — это ваше дело. Но являться на тренировочное занятие в безобразном пьяном состоянии, я никому не позволю! А теперь против часовой стрелки вокруг зала легким разминочным шагом пошли! — скомандовал Петрович и дунул в свисток, и наша баскетбольная дружина посеменила по деревянному паркету.

— Вот и всё, концерт окончен, — буркнул Тараканов, который семенил за