Металл - Гизум Герко

бесформенность не спасает. Спасает, когда успеваешь. Все остальное, жанры. — Пауза длиннее. — Семнадцатый сегодня молчит. Наработка после срочного контракта высокая, торможение на подходе к узлу будет тяжелое, груз полный. Я буду слушать. А ты поспи. Честно поспи, Роджер. Ты мне нужен со слухом, а не с недосыпом.

Я почти уснул, когда она сказала, совсем тихо, уже не мне:

— И ты держись, сосед. Нас теперь трое, кто знает. Двое, кто слышит. И один, кто успеет.

Кто из нас троих который, она не уточнила. Подозреваю, она и сама не знала, и в этой фразе впервые в жизни оставила слагаемое неназванным.

На узле ведомость штатной петли легла восьмеркой, и жестянка показала шестьдесят два. Билет и дорога. Ровно, без запаса, но ровно. Началась предпоследняя петля, и жизнь, как ей и положено после тяжелых глав, отыгралась смешным.

Начал Пруль. На стоянке у «Огорода» мы перетряхивали каюты, был объявлен «санитарный аврал», ежеквартальная повинность, во время которой Хеда ходит по жилой палубе с фонарем и списком, а экипаж делает вид, что у него всегда так чисто. Я вытащил из-под койки ящик Гейра, протереть, и Пруль, помогавший мне по случаю собственного изгнания из каюты, где сохла краска, углядел в ящике, под ключами, жестяную коробочку, а в коробочке, среди мелочи, которую человек возит с собой без объяснений, значок.

Эмаль, герб, две строки: «Первая строка выпуска». Заказная работа, дорогая, с той особой тщательностью в буквах, по которой видно, что заказчик продумал даже шрифт.

— Это что? — Пруль вынул значок из коробочки двумя пальцами. Голос был человека, нашедшего в чужом ящике корону.

— Это значок.

— Это я вижу, что значок. «Первая строка выпуска», Форк. Выпуска чего? Академии? Ты что, был первым по выпуску? Всей Академии⁈

Скрывать было поздно и глупо, и я рассказал. Про лист на четыреста двенадцать фамилий. Про то, как мы с одним человеком четыре года шли голова в голову, и как он заказал себе этот значок заранее, потому что не сомневался. И как первым вышел я, а он положил значок передо мной в баре, в вечер выпуска, и сказал, что закажет себе новый, со второй строкой. Сказал без позы, деловито, как оформляют рекламацию поставщику: товар не соответствует, прошу заменить. Про графу поручителей я тоже рассказал, куда ж без нее: без графы история не сходилась, а с графой сходилась ровно в тот каботажный грузовик, на котором мы сейчас протирали пыль.

Где сейчас сам Крас, я не знал даже приблизительно. Наши траектории разошлись в вечер выпуска, как расходятся борта после узла: без ссоры, по расписанию, каждый в свою тарифную зону. Иногда я прикидывал, что вторая строка выпуска сейчас делает на своем корвете, и выходило, что примерно то же, что и первая на своем каботажнике: слушает машину и считает, сколько осталось. Разница была в классе машин и в том, что ему за это шли выслуга и рейтинг, а мне помидоры и «в ведомость». Я не был уверен, что поменялся бы. Вот это, пожалуй, и было главной новостью полугода, если считать новостями то, что происходит внутри.

Пруль слушал, сидя на моей койке, и лицо у него меняло выражения со скоростью аварийной мнемосхемы, пока наконец не остановилось на одном.

— То есть ты первый из четырехсот двенадцати. С красным дипломом. С рекомендацией на исследовательский корвет. И ты полгода драишь у нас контактные группы и таскаешь пакеты с ломом, потому что у тебя нет трех подписей.

— Механика чуть сложнее, но в целом да.

— И ты молчал! Форк! Да это же лучший анекдот сектора! — Он вскочил. — Нет, ты не понимаешь. У нас на «Крестовине» травят байку про выпускника, который пропил билет и уехал зайцем в трюме. Так вот она против твоей, детский лепет. Первая строка выпуска возит лом из «Тупика»! Разрешишь рассказать? Ну разреши. Без фамилии. Хотя с фамилией лучше. С фамилией, это уже не анекдот, это эпос!

Я разрешил, с фамилией, и не пожалел. К ужину история облетела борт, и за столом меня ждала церемония: Пруль торжественно объявил «в нашем экипаже, оказывается, служит первая строка имперского выпуска», Юсса отсалютовала кружкой и сказала, что всегда подозревала во мне что-то порочное, Ботва невозмутимо спросил, съедобна ли эмаль, а Хеда, не поднимая глаз от планшета, заметила, что если бы у стажера были три подписи, замки в трюме проверял бы сейчас кто-нибудь похуже, так что лично она голосует за имперскую кадровую политику в ее нынешнем виде. Это была вторая ее шутка за полгода. Я начал коллекционировать и их.

Обещанную байку про зайца Пруль рассказал тут же, за компотом, «для масштаба», и рассказывал стоя, потому что сидя, по его словам, эпос не дышит.

— Значит, так. Парень наш, крестовинский, с такелажных курсов, до меня еще. Получил распределение на рудную, на самый край ветки, билет на руки и срок явки, трое суток. А вечером выпуск. Куда делся билет, тут версий на всех хватает. Одни говорят, проставил в кости. Другие, что угощал весь курс, пока у буфета не показалось дно. А на складе клянутся, что буфетчица была ему тетка и взяла билет в счет всего, что он ей задолжал с детства. Я верю складу, у склада самая жизненная. Утром он трезвеет, билета нет, а срок идет. И тут его спасает узел.

— Как? — Юсса спросила это тоном, каким спрашивают у диспетчера, откуда у него вдруг окно.

— Возвратной тарой! — Пруль поднял палец. — У нас на «Крестовине» возвратную тару не вешают и не вскрывают, ее считают по штукам, весы на пустое никто не тратит. И каждый докер это знает. Грузят пустые ящики обратно отправителю и по каждой крышке стучат два раза. Если изнутри стукнули в ответ, ящик ставят к теплой переборке и кладут сверху флягу воды, и никто ничего не видел. Парень пошел по складу, нашел ящики с клеймом своей рудной, залез в крайний и постучал. Пьяный, а клеймо прочел! Три дня ехал в ящике, с похмельем, с флягой и с распределением за пазухой. А у возвратной тары, Форк, одно свойство: она всегда едет туда, откуда пришла. Приходит она на рудную, кладовщик вскрывает ящик под новый груз, и оттуда вылезает выпускник и подает ему направление. Явка день в день. Кладовщик, говорят, расписался у него в направлении, а в накладной вывел: «тара возвратная, одна единица, с содержимым».

Пруль выдержал паузу,