Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Кузьмич, тебе не кажется, что мы тут не проедем? — забеспокоилась Таисия, когда машину в очередной раз понесло на мокрой грунтовой дороге.

— Куда мы денемся? — прокряхтел водитель, выкручивая руль.

Машина забуксовала, но вернулась на колею. Правда, проехала всего метров тридцать и заглохла.

— А вот этого я не предусмотрел, — пробормотал Кузьмич, вылезая из машины.

— Долго нам? — поинтересовалась целительница, выглядывая из машины.

— Боюсь, что долго. Даже если я смогу починить ласточку, сами мы отсюда вряд ли уже выедем.

— Значит, будем пробираться самостоятельно, — решила Таисия.

— Бахилы только не забудьте надеть, а то испачкаетесь, — пошутил я, и первым спрыгнул на землю, мгновенно провалившись в грязь по щиколотку.

— Выбирайтесь на траву, и идите по ней, — порекомендовал Кузьмич, оторвавшись от работы.

— Она скользкая, точно расшибёмся, — посетовал Вадим.

— Зато не застрянете в грязи. Трава даром, что мелкая, но корневая система не даёт земле расплыться. Вот увидите, дойти будет куда легче.

Это был первый случай, когда мы так долго добирались к месту вызова. Сорок две минуты!

— Седьмая бригада Темерницкой службы скорой помощи, — представилась Артемьева, уверенно толкнув массивную калитку. — Кто нас вызывал?

— Это я! — оживился мужчина, сидящий на скамье у дома. — Конюх господина Шувалова, Евлампий Саныч. Простите, притомился вас ждать и присел. В ушах шумит, словно рой пчёл из улья вылетел.

Выглядел он неважно. Бледный, ссутулившийся, рука перемотана бинтами и вся в крови. На вид ему было лет сорок, а может и меньше. Внешний вид явно добавлял ему лишних лет.

— Что стряслось? — поинтересовалась Артемьева, осматривая бедолагу, который зажимал окровавленную руку, неумело обмотанную бинтами. Повязка, если её можно так назвать, пропиталась кровью, и разбухла до такой степени, что напоминала небольшую дыню.

— Сколько бинтов вы сюда намотали? — ужаснулась целительница.

— Всю упаковку, но кровь всё равно течёт, — признался пострадавший.

— Это потому, что вы неправильно всё сделали. Вам следовало попросить помощи у кого-нибудь.

— А кого я попрошу? — развёл руками конюх и скривился от боли.

Я усадил бедолагу обратно на скамейку и запустил внутреннее зрение. Глубокая рваная рана. Повезло, что не задеты крупные сосуды и сухожилия.

— Это кто вас укусил? — поинтересовался Голицын.

— Бурый, зараза!

— Кто-о-о? — парень изменился в лице и даже подскочил с места.

— Говорю же: Бурый, негодник.

— А Бурый — это кто? — поинтересовалась Артемьева.

— Конь! Господину Шувалову подарили породистого скакуна, а мы его никак обуздать не можем.

— Погодите, Бурый — это конь? — заржал Голицын.

— Ещё тот конь!

— А можете это на видео повторить? Я засниму.

— Вадим, серьёзнее, мы на работе! — одёрнула его Артемьева и повернулась к Евлампию. — Сейчас мы проведём процедуру с помощью дара, чтобы остановить кровотечение, обезболить и заживить рану. Для этого придётся снять вашу повязку. Конечно, нас вызывали по другому поводу, мы должны отметить это в отчёте…

— Так это я вас вызывал ещё до того, как Бурый меня укусил, — опомнился конюх. — Я ведь помощь напарнику вызывал после того, как конь его копытами лягнул.

— Что же вы сразу не сказали? — вспыхнула Артемьева. — Где напарник?

— В конюшне лежит, куда же он денется? У Бурого удар такой, что после него не сразу встанешь.

— Даша, займись пациентом! — бросила Артемьева, а сама поспешила в направлении, указанном конюхом.

Мы с Вадимом помчались за старшей целительницей, и обнаружили на полу парня, согнувшегося калачиком.

— Дышит, — заметил Голицын.

— Вадим, как для целителя, у тебя потрясающая наблюдательность! — съязвила Артемьева. — Внутренним зрением пользоваться не пробовал?

— Сломаны рёбра с восьмого по двенадцатое, разрыв селезёнки, — отчитался я, первым проведя диагностику.

— Это что за монстр такой, а не конь? — забеспокоился Вадим, оглядываясь по сторонам. — Он что, топтался по нему, или чечётку танцевал? Может, его пристрелить по добру поздорову, пока он больше никого не покалечил?

— Это уже не нам решать, — заметила Таисия. — Зато с пациентом что-то нужно делать. Селезёнку мы его можем спасти, если действовать незамедлительно, но лучше в больницу. Сейчас стабилизируем его состояние и переместим в машину.

— А как его переместить? Носилки в машине, пока сходим за ними, вернёмся и донесём обратно, ещё с полчаса пройдёт. Да и дотащить по такой грязи его нереально — растрясём, и осколками рёбер все внутренности разорвёт.

— Сейчас решим проблему, — нашёлся я и направился обратно к Евлампию. — Скажите, у вас крепкая ткань есть? Может, брезент?

— Кто? — удивился конюх.

Ясно, зайдём с другой стороны.

— Шторы плотные или скатерть ненужная.

— А, это есть! — просиял мужчина. — Презент, говорите? Могу подарить, если нужно.

Я молча забрал у конюха старые шторы и потащил в стойла. Прежде чем положить бедолагу с поломанными рёбрами, набросал побольше сена. Мы будем тащить его по земле, а так он спиной все кочки пересчитает.

Пока Артемьева привела парня в чувство, обеспечила анестезию и останавливала кровотечение, Вадим пытался провести допрос.

— Как зовут? Не понял…

— И-иша, — промямлил парень, едва собираясь с мыслями. Ему явно было не до вопросов.

— Миша?

— Не-ми-ша…

— Немиша? Иностранец что ли?

— Вадик, займись делом! — одёрнул я стажёра.

— А я чем занимаюсь? Надо же как-то данные заполнить кому мы помощь оказывали.

— Это подождёт. Сейчас вдвоём перекладываем его на сено и легонечко тянем. Главное не дёргать.

У Голицына совершенно ничего не получалось: то ткань вырывалась из рук, то он спотыкался, отчего дёргал свой край, и пациент рисковал получить серьёзные травмы. В конечном счёте я сдался и решил тащить его сам. Глядя на мои потуги, Таисия решила, что у неё точно будет немного времени, чтобы помочь Евлампию.

— Сегодня отдыхайте, старайтесь руку не нагружать, а завтра непременно покажитесь целителю в поликлинику, — дала напутствие Артемьева, прежде чем попрощаться с конюхом.

Пробираться по грязи и тащить раненого пациента оказалось непростой задачей, но кто мне мог помочь? Таисия с Дашей не смогут, Вадим бесполезен, а Евлампий и без того ранен. Не звать же на помощь Кузьмича, который только после операции? В какой-то момент Голицын понял, что я уже на грани и подключился, пока был