Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Дожили! Стажёров, как лошадей, запрягают, — решил пожаловаться он на жизнь.

— Это ещё что? Сейчас вон, ездовые целители появились! — отозвался я, переводя дыхание.

— Мальчишки, вы у нас вообще молодцы, что бы мы без вас делали? — попыталась поддержать нас Даша, но благоразумно решила не лезть под горячую руку и помолчать.

— Это ещё что такое? — удивилась Артемьева, услышав впереди громкий рёв мотора. — Никак Кузьмич что-то с мотором сделал.

Добравшись до машины, мы выяснили причину шума. На помощь подоспел трактор, который протянул Кузьмичу стальной трос, и собрался буксировать его до самой трассы.

Рядом с трактором крутились казаки, которые чувствовали себя совершенно свободно в таких сложных условиях. Я узнал того кучерявого с усами, который приезжал нам на помощь.

— Погодите, дайте сперва пациента погрузить! — запереживал Вадим. — До дороги я его уже не дотащу.

— Предоставьте это нам! — оживился кучерявый и повернулся к своим. — Парни, навались!

— Аккуратнее! Его нельзя трясти, — запереживала Таисия. — Любое движение может привести к повреждению артерии, а там внутреннее кровотечение и огромные проблемы.

— Не волнуйтесь, сударыня, доставим в целостности! — пообещал казак. — Кстати, меня Платон зовут. Платон Вьюнов.

— Очень приятно, — выдавила из себя улыбку Артемьева и покосилась на меня.

Очень скоро целительница нашла способ перекинуться со мной парой слов.

— Тим, зачем ты казаков позвал? — накинулась целительница, когда те занялись транспортировкой пациента.

— А кого мне было звать? Мы здесь безнадёжно застряли, спасатели не могут приехать, своими силами не справимся. Другая бригада тоже застрянет, а казаки быстро у местных трактор нашли и справились.

Действительно, только мы устроились в салоне «скорой», нас потянули. Будь машина на ходу, мы бы и сами выбрались, да только Кузьмич так и не починил двигатель. На трассе нас уже ждал экипаж Ефимова, в который мы погрузили пациента. Они доставят его в больницу, а нам осталось добраться до станции и отправиться в душ. В таком виде брать вызова никак нельзя.

— Спасибо за помощь, — произнёс я, пожимая руку Вьюнову.

— Зовите, если помощь нужна. Мы примем, как только сможем. Кстати, как вашу старшую звать? Ух, она баба красивая глаз не отвести! И строгая такая, неприступная, люблю я таких, с огоньком.

— Простите, Платон, но бабы на базаре вениками торгуют, в я женщина, — заметила Артемьева, услышав слова казака, отчего тот вмиг стушевался.

— Вы меня простите, не хотел вас обидеть. А это вам!

Кучерявый протяну букет из подсолнухов, сорванных где-то в поле.

— Откуда вы знали, что мне нравятся подсолнухи? — удивилась Таисия.

— Да я так, надеялся угадать, — растерялся казак. — Знаете, у нас с этим цветком много общего.

— Надо же! Обычно женщин с цветами сравнивают, а вы себя, — удивилась женщина.

— Это потому, что он всегда к солнцу поворачивается, в вы для меня, как солнце ясное. Так бы и смотрел на вас, не отводя взгляда.

— Спасибо, — засмущалась женщина. — И за помощь тоже. Мы вам очень благодарны. Но сейчас нам нужно ехать.

— Как же вы поедете? Машина ведь не на ходу. Давайте мы вас до станции довезём.

— Нам правда неудобно вас просить. Мы лучше эвакуатор подождём, — засмущалась целительница.

— Это сколько же мы его ждать будем? — вмешался Кузьмич. — Сегодня ведь одна авария на другой. Оно и не удивительно — такая слякоть. Если есть возможность довезти машину до гаража, почему отказываться? А там мы с мужиками быстро разберёмся в чём дело.

В конечном счёте Артемьева всё-таки сдалась и согласилась на то, чтобы нас отвезли на станцию. Там мы смогли принять душ и переодеться, потому как в таком виде можно было только ворон на поле пугать. Разумеется, Бурый был совсем не рад тому, что одна из машин вышла из строя, но что он мог поделать?

— Раз продолжать дежурство вы не можете, сегодня можете быть свободны. Но завтра жду вас полным составом на станции. Мне нужно провести курсы оказания первой помощи для жителей города. На данный момент записаны семнадцать человек. Вот вы и отработаете положенное время, чтобы я никого с дежурства не снимал.

Вот оно что! Я долго думал над тем, как посторонний может проникнуть на территорию станции. Просто так пробраться ему не дадут — здесь охранные системы такие, что вмиг заметят и обезвредят. Выходит, он может быть в составе группы, которая придёт учиться. Нужно не сводить глаз с гостей и помешать поджигателю осуществить его план.

— Вызывали? — Артемьева заглянула в кабинет заведующего, застав его за письменной работой.

Заметив старшую целительницу, мужчина отложил ручку в сторону и спрятал бумаги в выдвижной ящик стола.

— Не то, чтобы вызывал, хотел переговорить с глазу на глаз. Присядь!

Женщина устроилась в мягком кресле, но всё равно выглядела напряжённой.

— Как успехи у нашего новенького?

— Наш человек, — кивнула целительница. — Да, немного импульсивен, в общении держится, как равный, невероятно упёртый, но на работе это никак не сказывается. Когда речь заходит о целительстве, он будто преображается и работает безупречно. Не теряется в экстренных ситуациях, живо соображает, концентрацию держит.

— Не зря сын Некрасова. Отец наверняка натаскал, чтобы не позориться перед коллегами, — догадался Бурый.

— В общем, я долго присматривалась к нему, постепенно доверяла всё более сложные задачи, но он не давал повода усомниться в своих способностях.

— Смотри, не переусердствуй, — предостерёг заведующий. — Лишние проблемы нам не нужны, и так с каждого угла на нас сыпятся жалобы. Да, в основном беспочвенные, но знаешь, мне не очень хочется сидеть, как на пороховой бочке и отвечать за каждый проступок.

— Понимаю, — кивнула целительница.

— Там в сентябре из академии пополнение подтянется по распределению. Я заказывал четверых специалистов. Оставляем Некрасова, или ищем замену?

— Оставляйте, Валерий Дмитрич, — оживилась Таисия. — Вадим уйдёт, у нас тогда вообще никого физически крепкого не останется. Николай Кузьмич ведь с сердцем мается. Сами понимаете, что из него помощник не ахти какой. Да и сработались мы уже, а хорошего напарника ещё найти надо.

— Мне-то не рассказывай! Сам сколько лет проработал, — отмахнулся Бурый. — Ладно. Пусть остаётся твой Некрасов в седьмой бригаде. Но ты