Выжить в битве за Ржев. Том 10 - Августин Ангелов

Гончаренко вел свой истребитель прямо на четверку транспортников. Он нажал на гашетку, и пулеметы застрочили, выплевывая свинец в брюхо ближайшего Ю-52. Тот взорвался в воздухе, разбросав обломки и тела парашютистов, которые еще не успели выпрыгнуть.

— Есть! — крикнул он. — Еще один!

Бой длился недолго. Из двадцати четырех транспортных самолетов, летящих на Марфовку, советские истребители сбили девятнадцать. Остальные пять, поврежденные, развернулись и ушли обратно под прикрытием «мессеров». Но, немецкие истребители подоспели с опозданием. А немецкий десант, который должен был перерезать пути отхода 44-й армии, не состоялся. Множество парашютистов погибло в воздухе или на земле, так и не выполнив боевую задачу.

* * *

Вице-адмирал Филипп Октябрьский стоял на мостике линкора «Парижская коммуна» и смотрел в бинокль на берег. По прямому приказу Василевского, он был отстранен от командования флотом, а на его место внезапно назначен Лев Владимирский — опытный флотоводец, получивший звание вице-адмирала. Он знал, как практически использовать корабли для огневой поддержки, потому что командовал корабельной группой, обеспечившей высадку десанта в Феодосии.

Октябрьский был в ярости. Он считал, что его несправедливо сняли. Но деваться было некуда. Новая директива гласила:

«Заменить нерешительного комфлота боевым флотоводцем. Главной задачей Черноморского флота поставить активную оборону Керченского полуострова всеми силами. Весь корабельный состав и всю орудийную мощь флота использовать для операции против берега, занятого противником».

И теперь, стоя на мостике «Парижской коммуны» и глядя на то, как линкор открывает огонь по наступающим немецким танковым колоннам, адмирал Октябрьский, закрывая уши руками от орудийного грохота, признавал: новый командующий действует правильно, а он сам был слишком уж осторожен…

— Огонь по колонне танков на дороге Керчь-Феодосия! — приказал Владимирский.

Три корабля, — линкор и два крейсера, — открыли огонь из всех своих орудий. Двенадцатидюймовые снаряды линкора весом в полтонны каждый падали на немецкие колонны, словно авиабомбы, превращая танки и грузовики в металлолом. Взрывы были такой силы, что земля дрожала, а с танков срывало башни.

Немцы не ожидали такого артиллерийского удара с моря. Они полагались на свою авиацию, думая, что уже достаточно запугали постоянными воздушными атаками русских моряков. Они думали, что смогут спокойно наступать на Керченском полуострове. Но, немцы просчитались. Русский линкор и крейсера вышли в море. И теперь немецкие танки горели под огнем кораблей.

А под прикрытием корабельной артиллерии с моря подходили десантные корабли. По приказу Владимирского, флот высаживал десант в тылу наступающих немцев. Две тысячи морских пехотинцев высадились на берег и ударили немцам в тыл.

Манштейн, командующий 11-й немецкой армией, получил донесение и побледнел, выпалив:

— Это невозможно! Откуда они знали о нашем плане?

Он не знал, что в Москве Василевский сидел в своем кабинете и изучал папку «Керчь» на смартфоне. Что он знал каждый шаг Манштейна. Каждое направление удара. Каждую слабую точку. Из собственных мемуаров этого немца и из других текстов про эти события, написанных в будущем.

И теперь Манштейн наступал вслепую. А начальник Генштаба РККА знал все нюансы немецких планов.

* * *

Александр Михайлович Василевский сидел в своем кабинете и смотрел на донесение из Крыма. Оно пришло час назад. И оно было обнадеживающим.

«Немецкий десант на аэродром у Марфовки не высадился. Наши истребители перехватили немецкие транспортные самолеты и сбили их. Потери противника — значительные. Генерал-лейтенант Львов жив и здоров. Мехлис отозван в Москву. Оборона Керчи укрепляется. Комфлота Октябрьский заменен на Владимирского. Черноморский флот и авиация наносят удары по наступающим колоннам противника».

Василевский перечитал донесение. Потом — снова. И снова.

Все совпало. Слово в слово. Немцы наступали по тем же направлениям и теми же силами, как в папке «Керчь» на смартфоне. Как и предсказал Габуния, сведения в этом устройстве оказались точными. Он понял, что должно было случиться, и он это предотвратил.

Василевский задумался. А потом принял решение.

Он позвонил помощнику:

— Позовите ко мне товарища Габунию. Немедленно.

Помощник кивнул и вышел. Василевский посмотрел на карту. На Крым. На Севастополь. На Сталинград. На Кавказ.

И подумал: «А что, если Габуния прав? Что, если этот попаданец из будущего, который передал ему это удивительное устройство, — не провокатор и не безумец, а благодарный потомок, который искренне хочет помочь своим предкам победить врагов? Что, если он может спасти страну?»

Василевский все еще сомневался. Но он знал одно: он должен попробовать использовать все эти сведения. Не только про Крымский фронт. Потому что если он не попробует, — это будет преступной халатностью ценой в миллионы жизней людей, которые погибнут, если война затянется до 1945 года. А он может этого не допустить. Как начальник Генштаба, он может попытаться разгромить немцев гораздо раньше, зная теперь все их намерения и слабые стороны. Соблазн был велик.

* * *

Вскоре Габуния снова сидел напротив Василевского. Перед ним на столе лежал смартфон. Экран светился. Василевский уже знал, что внутри — будущее. Но он все-таки решил не держать столь опасную вещь у себя. Даже в сейфе Генштаба. В некотором роде этот смартфон был страшнее любой взрывчатки. Он представлял собой иное оружие: информационную бомбу невиданной мощности. Информация, содержавшаяся внутри, могла не только изменить войну, но и разрушить всю систему власти. Поэтому пусть лучше будет у Габунии. Ведь того всегда можно обвинить в подлоге и провокации, если запахнет жареным.

Василевский сказал:

— Я рискнул. Я использовал эти данные. И мне удалось исправить положение на Крымском фронте. Вы понимаете, что вы сделали? Что вы изменили историю, показав мне это устройство с материалами из будущего?

Габуния кивнул, ответил тихо:

— Понимаю. Я не мог иначе. Эта информация должна была дойти до вас. Потому что только вы могли ее использовать с пользой.

Василевский посмотрел на него долгим взглядом. Габуния выглядел растерянным.

— Хорошо, — сказал наконец-то военачальник. — Я буду использовать эту информацию. Но никто не должен знать о ее источнике. Ни Сталин. Ни Берия. Ни Жуков. Никто. С этого момента вы просто станете моим аналитиком при Генштабе. Вы будете делать свои научные прогнозы на основе материалов в смартфоне. А я буду использовать их, как документальное основание для изменения ситуации на фронтах в нашу пользу. Для скорейшей Победы. Понятно?

Габуния кивнул:

— Понятно, товарищ Василевский.

— Хорошо, — сказал начальник Генштаба. — А теперь — забирайте это устройство, изучайте внимательно и готовьте на основании материалов из будущего подробный прогноз. Пока по ближайшим событиям, которые надо срочно предотвратить. Но