Повелитель Хаоса. Том 1 - Илья Соломенный
Повторное освидетельствование в стенах Бюро…
То есть в «Трубе»⁈
Вот же урод этот Соколов! Чего он так взъелся на меня⁈ И как же быстро накатали бумагу — прям постарались!
— Это неправда, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Это нам и предстоит выяснить, — Шмелёв наконец поднял глаза. Цепкие, внимательные, и совсем без капли сочувствия, — Изложите, пожалуйста, вашу версию событий. Подробно, с момента входа на объект.
И я изложил.
Про парковку и служебный коридор. Про треноги и провод. Про то, как почувствовал неладное за секунду до того, как всё началось. Про рой ос, про Клыка, который сбежал (тут Шмелёв сделал какую-то пометку). Про ленту, раздолбавшую пульт «ограничителя». Про торшеры и про то, как меня прижали к полу и начали душить.
Говорил я медленно, стараясь не упустить ни одной детали. Правда вообще хороша тем, что её не нужно запоминать.
— … а потом раздался взрыв, — закончил я, — Меня отбросило к стене, тварь разорвало. Когда я поднялся, обломки уже начали двигаться. Я схватил дубинку Насти, то есть сержанта Котовой, вырубил третью тварь и помог ей встать. А потом пришла «Эгида».
— Взрыв, — повторил Шмелёв, и его ручка замерла над планшетом, — И какова, по-вашему, была природа взрыва?
Вот он, главный вопрос.
— Природу взрыва я характеризовать не могу никак. Могу только ответить на то, что стало его катализатором.
— Просветите меня.
— Это был я.
Шмелёв несколько секунд смотрел на меня, не моргая. Потом что-то быстро набрал на клавиатуре.
— Лейтенант Соколов утверждает, что на ваших перчатках был обнаружен инвертированный остаточный фон, характерный для искусственного вмешательства в структуру. Полагаю, вы попытались воздействовать на аномалию?
— Именно так, — врать я не собирался, потому что в Бюро не дураки работали. Они могли бы провести параллели между моими умениями, и тем, что случилось. А поймав меня на лжи, у них возникли бы вопросы — на которые меня с высокой вероятностью отвечать отправили бы в «Трубу».
И кроме того — после того, как получил вызов на слушание, я сразу поговорил с Ирой. Объяснил ей всё, и она сказала, что мои действия попадают под определение самозащиты. Максимум, что мне может грозить — дополнительная аттестация (хотя я итак ещё ни одну не прошёл), и отстранение от выездов.
Чему сама капитан Кольцова, кстати, была только рада.
А ещё она намекнула, что Соколов не в первый раз поступает таким образом, и что в ведомстве Зверевой прекрасно это знают. И если уж она лично меня выпустила из «Трубы», то мне не стоит юлить, и надо рассказать всё, как есть.
— Зачем, и каким именно образом?
— Потому что я умею делать всего две вещи — хвататься за структуру аномалий, и направлять течение их энергии. Когда меня душил… кхм… «Торшер», я мог сделать единственное — выдернуть из него энергию. Направлять её было некуда, так что я просто отпустил её вовне. Надеялся, что это ослабит аномальную сущность и мне удастся спастись.
— Сущность была четвёртого класса, насколько я понимаю?
— Это официальные данные, насколько мне известно.
— Тогда в вашем рассказе есть нестыковка. Как именно резонант первого класса смог вытянуть энергию из четвёрки?
— На это у меня ответа нет, — я пожал плечами.
Шмелёв повернулся к монитору и защёлкал клавишами. На экране замелькали графики. Он долго листал их, увеличивал, прищуривался, сравнивал с чем-то в соседнем окне. Минута. Две. Три.
Я сидел на жёстком стуле и слушал тиканье часов.
Неожиданно за спиной скрипнула дверь, и я обернулся.
В кабинет вошла Зверева. Всё тот же высокий чёрный хвост, очки-половинки на кончике носа, строгий тёмный костюм, облегающий фигуру так, что взгляд сам собой… Ладно, неважно. В одной руке она держала тонкий планшет, в другой незажжённую сигарету с золотым фильтром.
Шмелёв мгновенно вскочил на ноги.
— Милослава Андреевна…
— Сиди, Стёпа, — бросила она, подходя к столу, — Здравствуй, Рублёв.
— Здравствуйте, Милослава Андреевна.
— Слышала, на тебя написали жалобу?
— Необоснованную.
— Это до конца не установлено, — подал голос Шмелёв.
— Позволь? — Милослава обошла стол и наклонилась над ним так, что блузка туго обтянула её… Кхм…
Степан, очевидно, тоже это заметил, и густо покраснел, чуть отстранившись. Зверева же пощёлкала по клавишам, изучила несколько документов, и фыркнула.
— Очередной донос от Соколова?
— Мммм… Да.
— Понятно… Лично я не вижу тут никаких оснований для выговора. Рублёв явно не намеренно воздействовал на аномалию — у него просто нет таких способностей, видишь, Стёпа?
— Да, я уже изучил результаты его тестов и последнего обследования. Но «единичка», которая мутировала «четвёрку» — это нестандартная ситуация.
— Согласна. Но Рублёв, как ты видишь, не совсем стандартный резонант. Предлагаю следующее — думаю, мы можем удовлетворить запрос на ограничение полевой работы на какое-то время. Скажем, до ближайшей аттестации Рублёва. После неё будет видно.
— На три недели?
— Да, именно. А дополнительное освидетельствование и не требуется — пройдёт там же, на аттестации.
— Понял вас.
Как лихо она им крутит! И это что сейчас происходит — Зверева лично решила меня прикрыть⁈
Проклятье, похоже, у неё действительно ко мне личный интерес… Значит, мои подозрения не были беспочвенными…
— А ты, Рублёв, — Милослава посмотрела на меня, — Постарайся не ударить в грязь лицом, договорились? И не лезь к аномалиям, пока не пройдёшь аттестацию.
— Так точно, — удивлённо отозвался я.
— Стёпа, мне нужны отчёты по Рублёвскому делу, где они?
— На пятой полке, всё в бумаге.
— Спасибо.
Зверева забрала со шкафов за спиной Шмелёва какие-то папки и вышла, не попрощавшись. Следователь же поёрзал в кресле, поправил галстук и посмотрел на меня.
— Что ж, в связи с вышеизложенным, заявление лейтенанта Соколова будет удовлетворено частично. Дисциплинарных взысканий не последует, дополнительное освидетельствование не требуется. Отстранение от выездной работы для вас будет действовать до ближайшей аттестации. Копия