Черный прилив - Александр Евгеньевич Сухов
— Эй, безмозглый кусок вяленой плоти, — заорал я в полную силу своих легких, — с какой это стати ты решил, что моё тело тебе подходит⁈ И вообще, ща как свистну своим питомцам, вмиг трансформируют твою гнилую плоть в полезное удобрение!
Ответом стал очередной мысленный посыл, на этот раз с явным оттенком удивления:
«О, да эта мошка еще и пищит членораздельно».
— Сам мошка! — прокричал я. — И вообще, кто ты такой⁈
И вновь мне по мозгам прилетело, ну очень неприятно:
«Пасть заткни червь навозный, жди, когда к тебе первым обратится сам Великий и Ужасный Семирафид Ханнафис! — Но, умерив пыл, тут же сменил гнев на милость: — Ладно, рассказывай, разрешаю. Для начала поведай, что стало со стражем, приставленным охранять подход к телу лича, в которое заточили бессмертную душу величайшего чародея Десяти Тысяч Миров мои недоброжелатели?».
— Вот это совсем другой разговор, — удовлетворенно ухмыльнулся я. — Сначала обсудим наших баранов. А подраться никогда не поздно. — Не знаю, но по какой-то необъяснимой причине, сидящий на троне гигант неспособный пальцем пошевелить, показался мне существом несчастным и бесконечно одиноким.
«Да я сотру тебя в порошок…»
Снова завел, было, свою прежнюю шарманку лич. Но я ему не позволил.
— Короче, Семирафид Ханнафис, заканчивай угрожать разумному существу, который, походя, уничтожил твоего стража и, да будет тебе известно, способен самого тебя стереть в порошок. Предлагаю все-таки перевести процесс нашего общения в конструктивное русло.
«Великий и Ужасный»
— Что? — не понял я.
«Для тебя я Великий и Ужасный Семирафид Ханнафис и никак иначе».
— Ладушки, пусть будет Великий и Ужасный, мне абсолютно по барабану.
Глава 14
Глава 14
Наше общение со странным существом по имени Семирафид Ханнафис затянулось на несколько часов. Но перед тем как приступить к беседе с Великим и Ужасным, я отправил ему ментальное послание, содержащее полную структуру Великого и Могучего в комплекте с приличным запасом слов, основных лингвистических форм и прочих словарных тонкостей. Сам я в этом плане не напрягался, поскольку ни разу не профессор русской словесности — всё сделали за меня мои заботливые «шмели».
Получив возможность хоть и невербального общения, но все-таки посредством не примитивных мыслеобразов, а с помощью знакомых мне лингвистических оборотов, лич смог более пространно, соответственно, более внятно излагать свои мысли.
Из последующего нашего разговора я получил кое-какую информацию о том, с кем вообще имею дело. Немного, но хоть что-то.
Это в фэнтезийных книжках про «живых» мертвецов мертвые колдуны скачут вместе с прочей нежитью аки молодые козлики. На самом деле перевоплотиться в лича для умершего чародея, по сути, величайшее наказание, поскольку в этой физической ипостаси он не способен двинуть ни рукой, ни ногой, даже возможности ухода из жизни по собственному желанию лишен.
О причинах своего столь незавидного положения Семирафид, не вдаваясь в подробности, сообщил в двух словах, дескать, происки завистников. Лишили магических сил, поместили в один из разломов, поставили магического стража, чтобы никто не смог проникнуть в его, по сути, тюрьму и отправили в свободное плавание по волнам бесконечного Астрала. А вот за какие конкретно «заслуги» с ним так поступили не сообщил. Лишь выдал нечто весьма туманное:
— А ведь я, Мить, в бытность живым существом мог звезды зажигать и гасить. И не было мне равных по силе во всей Империи Тысячи Миров… Ну, может быть, только Бессмертный Император смог бы со мной потягаться. Силой эти сволочи достать меня не смогли, взяли хитростью. Еще и тело такое несуразное для меня подобрали. А ведь я в свое время таким красавчиком был, все дамы Двора…
— Сёма, кончай хвастать. Охотно верю, что ты был покорителем дамских сердец. Для менталиста твоего уровня не велик подвиг затащить очередную пассию в койку.
Стоит отметить, что в процессе нашего общения нам обоим надоело обращаться друг к другу полными именами, и мы как-то незаметно перешли на сокращенные варианты. Если этот зазнайка поначалу требовал обращаться к нему полным именем, отчего же мне было не последовать его примеру. И это нам обоим очень скоро приелось. Таким образом, Великий и Ужасный Семирафид Ханнафис трансформировался в Семена или Сёму, а Великий Исследователь Разломов и Гроза Монстров Пустошей Кравцов Дмитрий Николаевич в Диму или Митю. Признаюсь, схохмил со своим навороченным «полным» именем. А что? Разве не достоин?
Стоит отметить, что в самом начале нашего общения лич попытался провести против меня еще одну ментальную атаку. На подлянку я отреагировал моментально и очень жестко. Приказал своим питомцам превратить его конечности в минеральное удобрение. Всё равно они ему без надобности. А еще я пообещал, что еще одна такая попытка с его стороны, и я навсегда покину эту локацию, оставив «живого» мертвеца на произвол судьбы. Проняло. Великий и Ужасный клятвенно пообещал больше так не поступать. А еще, после потери, в общем-то, бесполезных для него ног и рук, лич не то чтобы подобрел, но гонор свой заметно поумерил.
— А вот тут ты не прав, юноша, Великий и Ужасный Семирафид Ханнафис, никогда не использовал магические методы соблазнения в отношении представительниц противоположного пола…
— Ладно, верю, Семен, но в данный момент твои многочисленные победы не имеют никакого отношения к нашему разговору.
— Я тебя понимаю, Митя, ты сюда прибыл вовсе не как мой спаситель, а как банальный ворюга.
— Э-э-э, я бы попросил обойтись без подобных ярлыков. Ну да, я пришел в эту локацию, чтобы стать владельцем бесхозного добра. Кстати, сам ты не можешь быть хозяином всех здешних сокровищ, поскольку юридически ты тут бесправный зэк. Вообще не понимаю, на кой хрен твои тюремщики тебя конечностями наградили. Эвон без них ты как компактно смотришься, не та орясина, коей ты был в самом начале нашего общения.
— Я Великий и Ужасный… — завел было свою прежнюю шарманку Семен, но, вспомнив о потерянных конечностях, тут же поменял тон на более миролюбивый. — Нет тут никакого особого добра,