Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Ага, вижу как вы их задержали, — рассмеялся Кузьмич, рассматривая разбитые машины.

— Тим! Старик, выручай! — закричал один из задержанных, а когда он повернулся, я узнал в нём Ярика Морозова. Того самого друга прежнего Тима, с которым она частенько устраивали шумные гулянки. — Позвони отцу, пусть он всё решит.

— Ты его знаешь? — поинтересовалась Артемьева.

— Знакомы, — кивнул я, понимая, что будь прежний Тимофей жив, он бы не вылетел с работы в отделении, и сейчас лежал бы рядом с этой компанией, уткнувшись носом в землю.

Мне не пришлось делать выбор и никому звонить, потому как к месту аварии быстро подъехала машина, из которой выскочил худощавый мужчина в костюме и направился к полицейский.

— Ростислав Малин, доверенное лицо семьи Морозовых, — представился он. — Требую объяснений по поводу задержания моего подопечного.

— Сейчас вам будут объяснения, — хищно оскалился офицер. Факт нарушения был налицо, и он считал, что Ярику никак не удастся выкрутиться, но я-то знал на что способно его семейство. Наверняка сейчас будут доказывать, что Морозов просто приехал поддержать друга, и за руль сел только потому, что испугался, а никакого участия в гонках не принимал.

— Парни, не отвлекаемся, и делаем свою работу! — приказала Таисия.

Наша задача заключалась в том, чтобы осмотреть виновников аварии и обеспечить их выживание.

— Я настаиваю, чтобы мой подопечный был отправлен на госпитализацию, — заявил Малин.

— Крылышки, что скажете? — с надеждой посмотрел на нас офицер.

— Парень получил повреждение шеи, мы можем наложить воротник и провести процедуру, внутренние органы целые, рассечённую бровь тоже можно легко исцелить, незначительные повреждения в виде гематом неопасны. Следовательно, госпитализация не требуется, — констатировала Таисия.

— Тим, скажи хоть что-то! Я не хочу сидеть в клетке до утра! — разъярился Морозов.

— А как я могу оспорить решение старшего целителя? — удивился я.

— Ладно, я тебе это ещё припомню, — нахмурился Яр.

Смешной человек! Он всерьёз считает, что я должен подставляться и с пеной у рта оспаривать очевидный факт? Да кто меня будет уважать после такого? Меня попросту перестанут считать квалифицированным специалистом, если я потребую госпитализации из-за рассечённой брови и повреждённой шеи. Да и потом, ни одно приёмное отделение не примет Морозова, так что его надежды заранее обречены на провал.

Вечер только начинался. Нас вызвали к ребёнку, который проглотил булавку.

— Не понимаю, разве они не могут сами приехать в приёмное отделение? — удивился Стас. — Только время у «скорой» занимать.

— А если она острым концом вопьётся в пищевод, или куда дальше? — осадил его Кузьмич. — Мы ведь не знаем в каком состоянии та булавка находится. Сейчас транспортировать ребёнка ни в коем случае нельзя. Пусть лежит и не шевелится до приезда целителей.

Задача у нас была предельно проста — провести диагностику и узнать в каком месте находится инородный предмет. По возможности извлечь его самостоятельно, а если потребуется операция, то доставить мальчишку в целостности и сохранности в приёмное отделение, откуда его переведут в стационар и операционную. Но на деле всё оказалось совсем иначе. Когда мы поднялись на этаж перепуганная мать провела нас к виновнику ночного переполоха. Он тяжело дышал, с хрипами, кожа вокруг губ приобрела синюшный оттенок.

— Тим, диагностика! — скомандовала Артемьева. Как правило, это был не приказ активировать внутреннее зрение и провести диагностику. Я должен это делать по умолчанию и без просьбы старшей целительницы. Это просьба озвучить результаты диагностики.

— Вижу булавку, застрявшую посреди горла. Острым концом она впилась в стенку и препятствует нормальному дыханию.

— Можем извлечь инородный предмет самостоятельно? — поинтересовалась Таисия, хоть и отлично знала ответ.

— Без проблем. Даша, подай инструмент, пожалуйста.

Пришлось использовать ретрактор, чтобы избежать случайного закрывания рта и обеспечить больше пространства для работы. Опять же, нужен доступ к горлу, а мальчишка от испуга мог закрыть рот или пошевелить языком, погубив все усилия. Не хватало ещё, чтобы булавка попала в желудок или лёгкие. Вот тогда без операции точно не обойтись.

Прежде всего, обезболил рану и направил на мальчишку волну успокоения, чтобы он перестал паниковать. Теперь, когда он стал немного спокойнее и перестал чувствовать боль, можно приступать к основному этапу процедуры. Изогнутым пинцетом я ухватился на булавку и осторожно вынул её из раны.

— Вот она, негодница! — произнёс я, положив виновницу нашего вызова на салфетку. — И как только она туда попала?

— Украшал свою комнату, а булавки держал во рту, так как руки были заняты, — объяснила мать. — Хотел сюрприз мне сделать ко Дню рождения, поэтому ничего не сказал.

— Хорошее стремление, — отозвался я.

— Стас, что мы теперь должны сделать?

— Занести сведения в журнал? — неуверенно произнёс парень, посмотрев на меня, словно я должен прийти ему на помощь.

— Обработать рану, чтобы исключить заражение и снять отёчность, — принялась объяснять Артемьева. — Из-за повреждения слизистой и мягких тканей началось воспаление и появилась отёчность, которая также мешает полноценному дыханию. Как только отёчность спадёт, мы можем быть спокойны.

Всю процедуру я провёл самостоятельно. Артемьева просто наблюдала со стороны, контролируя каждое моё действие. Интересно, экономит энергию на случай важных процедур, или даёт мне возможность проявить себя?

Мы ненадолго задержались, пока дыхание парня не нормализовалось, а потом отправились на следующий вызов. Эта смена оказалась непростой, но мы даже успели заехать на станцию перекусить.

— Ночные смены — настоящая беда, — жаловался Корневицкий. — Организм должен отдыхать с десяти вечера и до шести утра, иначе нарушаются биоритмы. А мы посреди ночи не спим, ещё и едим.

— Жизнь вообще вредная штука, от неё умирают, — отозвался Кузьмич.

— Но ведь мы — целители, мы как никто другой понимаем насколько это вредно, — не сдавался парень.

— А что ты предлагаешь? — поинтересовалась Таисия. — Лечь спать, а пациентов оставить ждать до утра: кто доживёт, к тому и поедем? А пожарным как быть? Не тушить пожары после девяти вечера, потому как в десять им уже нужно бть в кроватке? То же касается и остальных профессий, которым приходится работать круглосуточно: заводы, полицейские участки, ремонтные бригады… У всех нас нет выбора, потому что от нашей работы зависят жизни людей.

Планшет Артемьевой снова мигнул и выдал звуковой сигнал, а это означало,