Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Стас, это у тебя коробка для еды такая огромная? — удивился Кузьмич, заметив в руках стажёра свёрток.

— Что? — неожиданно дёрнулся парень. — А, это… Нет, это моё. Другое.

Корневицкий поспешил запихнуть свёрток к себе в шкафчик и вышел на улицу. Странный он какой-то. Будь мы в отделении, я бы заволновался и потребовал бы посмотреть что он там прячет, но со станции нечего было тащить. Доступ к запасу медикаментов есть только у медицинских сестёр и заведующего, а больше тут ничего ценного нет.

Утром, когда наше дежурство подошло к концу, нас в полном составе вызвали к заведующему.

— Знаете зачем я вас вызвал? — поинтересовался Бурый, когда мы все вместе зашли в кабинет.

— Явно не для того, чтобы похвалить, — заметил Стас.

— Верно! Всего пару дней стажируешься, а уже понимаешь, — покачал головой заведующий. — Жалоба на вас пришла. Пациент жалуется на непрофессионализм, чёрствость сотрудников, игнорирование его просьб… Вот, официальная бумага пришла!

— Это кто же такой ранимый? — удивилась Артемьева.

— Морозов Ярослав Викторович. А точнее, его доверенное лицо — Малин. Известная личность, которая нам много крови попила.

— Ах, вот оно что! — отозвалась Таисия. — Тогда можете смело выбрасывать эту жалобу в мусор, она совершенно беспочвенна.

— Если бы я мог, непременно так бы и сделал, — насупился мужчина. — Вот только в медицинской коллегии уже в курсе жалобы, потому как они продублировали её по всем инстанциям. Хотим мы этого или нет, нужно готовить официальный ответ, а для этого вы все пишете объяснительные на моё имя.

— Несправедливо, — вспыхнула Таисия. — Мы выполняли свою работу, всё сделали правильно, согласно рекомендациям коллегии, а нас заставляют тратить время на объяснительные.

— Виктор Морозов — один из спонсоров, которые поддерживают нашу станцию. Благодаря ему мы можем позволить себе многие улучшения, и будет очень плохо, если он отвернётся от нас. Придётся принести извинения за свои действия.

— Вам нужно, вы и заискивайте с ним, — отрезала Артемьева.

— Вот как мы заговорили? — набычился Бурый.

— Простите, а в чём выражается его спонсорская поддержка? — удивился Стас. — Лекарства поставляет государство, на машины страшно смотреть. На вызовы мы ездим на какой-то колымаге…

— Это ты мою ласточку колымагой назвал? — вспыхнул Кузьмич. — Валерий Дмитрич, я его в машину больше не пущу!

— Хватит! — заорал заведующий, ударив кулаком по столу. — Либо вы улаживаете конфликт с Морозовыми, либо на мою благосклонность можете даже не рассчитывать. Выговор с занесением в личное дело вам обеспечен.

Артемьева демонстративно вышла из кабинета заведующего, не удостоив его ответом. Написав объяснительные, мы направились на выход, но я ненадолго задержался.

— Чего тебе, Некрасов? — проворчал заведующий, заметив, что я не тороплюсь уходить.

— Валерий Дмитрич, месяц! — спокойно произнёс я.

— Что «месяц»? — удивился мужчина, непонимающим взглядом посмотрев на меня.

— Как не стыдно? — протянул я. — Уже и забыли наш уговор? Мы ведь поспорили, что я продержусь месяц. Свою часть уговора я выполнил, очередь за вами.

— И что ты хочешь? Надо выходной — бери, только голову не морочь. И без тебя голова кругом идёт от всех вас, работнички.

— Для начала, я хочу, чтобы вы признали свою неправоту. Я продержался месяц, и никуда уходить не собираюсь. А по поводу награды есть соображения. Вы прекрасно знаете, что у нас машина постоянно ломается, да и стыдно на такой к людям ездить. Знаю, что Кузьмич её обожает, но давно пора отправить её на покой. Раз я выиграл спор, то моё желание — новая машина для нашей бригады.

— А больше ты ничего не хочешь? — нахмурился Бурый. — Думаешь, если бы у меня была новая машина, я бы вам её не дал? Или предлагаешь мне пересадить на эту развалюху другую бригаду, а вам отдать поновее?

— Я лишь озвучил свой выбор, — развёл я руками.

На самом деле, я прекрасно понимал, что это невыполнимая задача для Бурого, а потому начал именно с этого, чтобы потом озвучить более реалистичный вариант.

— Хорошо, предлагаю сделать так, чтобы нам обоим было выгодно: вы не выносите выговор Артемьевой, а я решаю проблему с Морозовым. Мы с ним знакомы достаточно давно, и я найду нужные слова, чтобы тот угомонился и обошёлся без извинений.

— Если ты решишь проблему с Морозовым, считай, я всё забуду, — отозвался Бурый. — Думаешь, мне самому приятно расшаркиваться перед этими негодяями, и я ничего не понимаю?

От Бурого я вышел довольным и решил, что непременно пообщаюсь с Яром на выходном.

— Эй, новичок! Ты что там делаешь? — крикнул я, заметив Корневицкого со свёртком в руках, который он старательно пытался протолкнуть в вентиляцию. Услышав мой голос, он отпрыгнул от трубы и едва не выронил свёрток на пол. На мой голос стали собираться сотрудники, которые ещё не ушли с работы.

— Я не хотел… Я не знал! — залепетал парень, виновато глядя на нас. — Меня заставили!

— Кто?

— Не знаю, он подошёл, когда мы приехали на станцию ночью, потащил за рукав подальше от входа, куда не достаёт свет от фонаря, всунул в руки этот свёрток и приказал оставить его в шкафчике. Я не придал значения, а сейчас заглянул, и решил от него избавиться.

— И поэтому хотел запихнуть его в вентиляцию?

— А куда ещё? — удивился парень. — Там никто не увидит. Я думал, что мне удастся избавиться от этой штуки.

— Кто дал это тебе? Духовник? Он использовал дар убеждения?

— Нет… Я не знаю, — совершенно растерялся парень.

— Дай посмотрю что там у тебя, — приказал Бурый, который вышел в коридор на шум.

Заведующий вырвал из рук парня свёрток, осторожно принялся разворачивать, но в какой-то момент замер.

— Всем оставаться на месте, диспетчеры, вызовите спасателей, — приказал он. — У нас тут мощный взрывоопасный артефакт. Я попытаюсь вынести его на улицу, но когда он взорвётся, мы можем только догадываться.

Вместе со спасателями на станцию прибыли и стражи порядка. Корневицкий постоянно повторял одну и ту же историю, но ему никто не верил.

— Что я говорил? Поджигатель выбрал своей следующей целью станцию скорой помощи! — заявил я, с победным видом