Форс-мажор. Побуждение. Книга 2 - Александр Павлович Быченин

лавы. Скалы. Возможно, некие чудеса природы типа легендарной Тропы гигантов на Земле. Как вариант — крупный коралловый песок, если речь идёт о вулканических островах, достаточно старых, чтобы образовалась кальдера. Ну а поскольку Уильям-Пик расположен в самой глубине континента, хоть и не является частью какой-то достаточно протяжённой горной гряды, то я почему-то решил, что он реально каменный. Базальт, там, или какой-нибудь мрамор с гранитом — вот это вот всё. То есть по определению твёрдое и крайне неохотно поддающееся механическому воздействию. На деле же оказалось несколько иначе. Нет, и всё вышеперечисленное — вернее, их местные аналоги — встречалось, но… не сплошными массивами, а, скажем так, вкраплениями. Здоровенными, но вполне огибаемыми кусками в основной толще чего-то вроде рыхловатого известняка. Ну, или какой-то иной осадочной породы. Не песка или глины, конечно, но тем не менее! Одно дело гранит ковырять, и совсем другое — какой-нибудь ракушечник. Собственно, потому лаз… который, по факту, самая натуральная нора, и петлял. Те неведомы зверушки, что его прорыли, тупо обходили участки повышенной твёрдости. И заморочились ровно в одном месте — со стеной карантинки модуля «Целеста-3». Вот её, такое ощущение, тщательнейшим образом раздробили на щебень, предварительно расчистив перед главным препятствием довольно большую каверну. Этакая неправильной формы руко… э-э-э… то есть, я хотел сказать, лапотворная пещерка. Каплевидная, вытянутая в сторону внешнего склона горы. И с лазом в дальнем конце «хвостика», в каковой я с известной опаской и забрался, предварительно убедившись, что хотя бы «соплей» в непосредственной близости не наблюдается. Впрочем, и на всём протяжении тоннеля ни малейших признаков стемсилоидной массы я так и не обнаружил, хотя честно пытался. А это, на минуточку, метров пятьсот, если по прямой, и вся тысяча, если следовать всем изгибам. Естественно, я следовал, потому что а куда бы я нафиг делся⁈ Задолбался — вы даже не представляете, как! И уже к третьему «недошкуродёру», к тому же ещё и направленному под небольшим углом вверх, предпочёл отправить «штурм» за спину и помогать себе руками. Плевать на угрозу, что реальную, что мнимую. Если тут, в дыре, прихватят, то шансов на благополучный исход замеса практически никаких. Либо ногами отпихивать — если навалятся снизу — либо ножиком тыкать. В итоге я положился на скорость… если её можно так назвать. И да, уложился примерно за полчаса. Что для незнакомого спелеологического маршрута, да ещё и такого протяжённого, весьма впечатляющий результат, доложу я вам! Кстати, мог бы и улучшить время, если бы сразу припустил, а не торговал лицом, разглядывая отметины на стенах. Впрочем, надо признать, отметины впечатляющие. Когти — или чем они там роют? — у неведомых тварей моё почтение! А если ещё учесть подспудную тревогу и периодически возникающее ощущение взгляда в спину — мимолётного, но вполне уловимого — то и немудрено, что я все местные рекорды побил. Наверное, ха.

Впрочем, пофиг! Хорошо то, что хорошо кончается. И это факт. Я таки из лаза выбрался, а выход так и вовсе заранее заметил, по отблескам дневного света. Так-то мне фонарик помогал, да «дополненная реальность», «женившая» картинку из глаз с показаниями сканера, встроенного в «нейр». Слабенького, но тем не менее. А под самый конец ещё и по завыванию ветра ориентировался. И представьте теперь мою радость, когда я с трудом, но всё же протиснулся в щель под массивным скальным козырьком! А потом ещё и рюкзак из каменного плена вызволил, да выпрямился во весь рост, вперив взор… хотя нет, это я уже вру. Вперив, конечно, но не сразу. Прежде пришлось хорошенько проморгаться, привыкая к яркому тропическому освещению. Ладно хоть, снежная шапка выше начиналась, и на глаза попалась далеко не сразу, а только когда я сподобился развернуться да пробежаться взглядом вверх по склону.

Короче, торговал лицом добрых минут пять, прежде чем вспомнил, где я и зачем, и окунулся в более приземлённые заботы. То бишь осмотрел площадку, непосредственно прилегавшую к тому самому скальному выступу, и незамедлительно убедился, что прямо здесь лучше не торчать. И тесно, и уклон довольно крутой. Того и гляди, оступлюсь и прямо на собственном заду съеду чуть ниже, на… а на что, собственно? Будь я чуть более романтичен и склонен к мистификациям, решил бы, что это какое-то культовое сооружение, построенное аборигенами в незапамятные времена, а ныне заброшенное и пребывающее в запустении. Но, поскольку я точно знал, что никаких аборигенов на Отохимэ нет и никогда не было, оставалось грешить на колонистов. Что-то они здесь, по ходу, добывали. Не исключено, что щебень. Вон его сколько! А сама площадка смахивала на небольшой амфитеатр, выдолбленный в склоне. Поэтому и стенами окружена неравномерно: с моей стороны может и метра три, а с противоположной вообще уступа нет. И, самое главное, от щели под скалой к амфитеатру что-то вроде еле просматривающейся тропинки тянется… и со всех сторон, насколько хватает взгляда, камни, камешки и каменюки — разных размеров и форм, но ничего хоть сколько-нибудь ровного. А значит, что? Правильно — нам туда прямая дорога. Расположусь на плоскости, отдышусь, осмотрюсь, да и решу, что дальше делать. Опять же, там хоть какой-то простор для манёвра — метров десять в поперечнике. Но всё не лаз или узкая щель! Даже как-то непривычно после норы…

Не навернуться бы ещё, кстати. Так-то вроде маршрут очевиден, но… есть нюанс: из зоны действия гравигенератора модуля «Целеста-3» я уже давным-давно вышел. И да, не заметить момент перехода я просто не мог — слишком уж резко навалилась подозрительная лёгкость в теле. Настолько подозрительная, что я едва сдержал крепкое словцо. Впрочем, мой эмоциональный всплеск от внимания Искина не ускользнул:

— Тоже заметили, мастер Алекс?

— Ага, — досадливо буркнул я, поскольку как раз в этот момент практически подтягивался на руках, и не смог адекватно рассчитать усилие. Естественно, шлемом в камень впилился! А ещё локтем. — Чё за фигня, Сань⁈ Я, конечно, понимаю — минус почти десять процентов…

— Одиннадцать, сэр.

— Фига се! — присвистнул я. — Уверен?

— Ответ положительный, сударь. Судя по нагрузке на ваш мышечный каркас и связки, сила тяжести на планете составляет ноль целых восемьдесят девять сотых стандартной.

— Не ноль девяносто один, точно?

— Ошибка измерения на основании косвенных признаков составляет плюс-минус двадцать пять сотых процента, сэр. Так что если я и ошибся, то крайне незначительно.

— Н-да уж… думаешь, «затопление» так подействовало? — задумался я вслух, но, опомнившись, поспешил продолжить путь —