Главный инженер 5 - Вадим Фарг

Когда машины скрылись, Глеб вышел из подсобки и показал телефон.

— Фотографии готовы. Отправлять?

Я просмотрел снимки. На первом стояла машина надзора. На втором Влад переносил коробки, а за его спиной виднелся шкаф с пустой папкой.

— Отправляй. Напиши, что проверяющие нашли нарушения, я злой, а документы могли перевезти на другую базу.

— На какую?

— Если спросят, скажешь, что не знаешь. Пусть сами выберут место и заодно покажут, какие у них есть возможности.

Ответ пришёл почти сразу. Наниматели хотели знать, остановлена ли работа.

— Напиши, что пока нет, акт ещё готовят, — велел я.

— Но его уже выдали, — напомнил Глеб.

— Тебя наняли не для точных новостей. Пусть немного порадуются.

Лена положила нашу копию акта на стол. Слава наконец сел, а Влад включил чайник. Михалыч уже отмечал ручкой, какие записи нужно переделать.

— Это и была месть твоих врагов? — спросила Лена.

— Только первая попытка. Они хотели понять, можно ли быстро закрыть компанию. Теперь знает, что нельзя.

— Штраф всё равно могут выписать, — заметила она, листая акт.

— Могут. Зато у нас есть официальный документ, где сказано, что серьёзных нарушений нет и останавливать работу не требуется.

Лена прочитала последнюю страницу и улыбнулась.

— Получается, к нам прислали проверку, чтобы доказать, что «Основа» работает незаконно, а получил подтверждение обратного.

— Они помогают нам уже не первый раз, — сказал я и посмотрел на Глеба.

В документе не было ничего торжественного: несколько страниц с подписями и печатями, список мелких нарушений, рядом отметки о том, что мы успели исправить во время осмотра. Государство вообще редко хвалило, даже когда очень старалось. Зато главная строчка присутствовала: оснований приостанавливать работу «Основы» не обнаружено.

Я отсканировал акт и отправил его Виктории. Сообщение написал без оправданий:

«Сегодня прошла внеплановая проверка. Замечания на работу по вашим объектам не влияют. Часть устранили сразу, остальное закроем в срок. Работаем по графику».

Похожий текст ушёл Сергею Умярову. Объяснять причины визита инспекторов я не собирался. Оправдывался обычно тот, кто сам заранее чувствовал себя виноватым. Да мы, по факту, и не работали ещё вместе, но предупредить их было не лишним.

Виктория ответила через несколько минут.

«Глеб уверял, что вашу работу могут остановить. Рада, что он опять ошибся. Завтра жду новый график по объектам».

Умяров написал ещё короче:

«Принял. Аудит базы в силе».

Я улыбнулся обоим сообщениям. Крупному клиенту было важно не то, что у подрядчика никогда не возникало проблем, а то, что тот не разваливался при первой проверке. Инспекторы отняли у нас несколько часов, а позже, скорее всего, пришлют небольшой штраф. Взамен Виктория и Умяров увидели, что «Основа» не запирает офис при виде удостоверения и не выносит документы через окно.

Митяй прочитал акт, подержал его перед собой и предложил повесить копию на стену.

— Лучше в рамке и рядом с огнетушителем, — сказал он, выбирая место. — Следующий проверяющий зайдет, увидит, что до него тут уже работали серьезные люди, и не станет заново искать, к чему придраться. Может, даже ботинки вытирать начнёт.

Степаныч посмотрел на него поверх очков и покачал головой.

— Рамку сначала согласуй по пожарным нормам, деятель. Поставишь деревянную, нам выпишут штраф за горючий материал возле огнетушителя.

— Тогда металлическую возьмём, она точно не горит, — не сдался Митяй, уже мысленно прибивая её к стене.

— Упадет кому-нибудь на голову, придёт трудовая инспекция и спросит, зачем мы убиваем людей актами.

— Пластиковую можно.

— Пластик тоже горит, хотя делает это не столь красиво.

Митяй тяжело вздохнул и развел руками.

— Вот поэтому у нас ничего не развивается. Предлагаешь нормальную вещь, а тебя сразу душат правилами.

— Твоя нормальная вещь состояла в том, чтобы прибить бумажку возле огнетушителя, — напомнила Лена, забирая у него акт. — Не изображай человека, пострадавшего за прогресс.

— Я вообще-то о репутации фирмы думаю, — обиделся он и посмотрел на пустую стену.

— Думай дальше, это полезно. Только оригинал больше не трогай.

Лена убрала документ в новую папку с надписью «Проверки и предписания». Папка пока была тонкой, и я хотел сохранить её именно такой. С нашими врагами это выглядело наивно, но планы вообще редко учитывали чужую настойчивость.

* * *

На следующий день мы начали приводить офис в состояние, при котором он мог пережить очередную инспекцию и временное отсутствие Риты. Рустам помог заказать два компьютера и принтер, а заодно нашел металлический шкаф. Продавец уверял, что замок обладал повышенной стойкостью ко взлому. После доставки Михалыч осмотрел его, вставил в щель тонкую отвёртку и открыл дверцу меньше чем за минуту.

— Повышенная стойкость есть, — сообщил он, возвращая отвёртку в карман. — Трезвый человек потратит секунд на двадцать больше. Пьяный, возможно, вообще не поймёт, что шкаф заперт.

— От честного сотрудника хватит, а нечестного никакой шкаф не остановит, — сказал я, проверяя дверцы. — Текущие договоры и акты оставим здесь. Кадровые сведения и домашние адреса будем хранить в другом месте.

— А где именно? — спросил Глеб, занося коробку с канцелярией.

Вопрос прозвучал почти естественно, но парень сразу понял, что ляпнул лишнее, даже несмотря на то, что мы «работали» вместе. Он замер у шкафа, всё ещё держа коробку.

— Неплохая попытка, — сказал я. — Именно поэтому тебе этого знать не нужно.

— Я просто хотел понять, куда мне нельзя лезть, — пробормотал он, отводя взгляд.

— Считай, что тебе нельзя лезть туда, где закрыта дверца. Так будет проще запомнить.

Степаныч поставил рядом вторую коробку и повернулся к стажёру.

— Если дверца открыта, всё равно сначала спроси. Холодильника это тоже касается, потому что пирожки там не общие. В прошлый раз Митяй съел мои и потом полдня доказывал, что спасал их от порчи.

— Они уже остывали, — отозвался Митяй из соседней комнаты.

— Это ж холодильник! И да, ты тоже остынешь, если повторишь.

Глеб кивнул с таким видом, будто получил первое серьёзное поручение.

Ему выделили стол возле входа и старый рабочий телефон без доступа к общему хранилищу. Перед ним положили обезличенные заявки. В них не было фамилий и личных номеров, вместо полного адреса указывался только район.