Главный инженер 5 - Вадим Фарг

Пока Влад подключал резервное питание, Лена настраивала доступы. Каждый сотрудник получил отдельную учётную запись. Славка попробовал поставить пароль из названия любимой отвёртки и года рождения, но Лена заставила его придумать что-нибудь сложнее.

— Я этот пароль никому не говорил, — возмутился он, сидя перед монитором и хмуро глядя на поле ввода.

— Ты произнес его вслух десять секунд назад, — ответила Лена, придвигая к нему клавиатуру. — Год рождения указан в договоре, а название отвертки большими буквами написано на твоей сумке. Такой пароль можно подобрать, даже не включая компьютер.

— Тогда возьму кличку кота Максима и добавлю цифры, — предложил Слава, явно довольный новым решением.

— Дюбель тоже не самое лучшее слово. Его можно услышать, когда Максим снова будет звать его с балкона.

— Я не зову его с балкона, — заметил я.

— Пока не звал, — исправилась Лена и снова посмотрела на Славку. — Придумай фразу, которую знаешь только ты. Не имя жены, не дату рождения и не марку инструмента.

Славка задумался так серьезно, словно от него требовали спроектировать банковское хранилище.

— А можно записать пароль на бумаге, если я всё равно его забуду?

— Можно, только не приклеивай её к монитору и не подписывай сверху «Пароль».

— Тогда куда её положить?

Лена посмотрела на него, немного помолчала и вздохнула.

— Если я сейчас отвечу, весь смысл этого разговора пропадёт.

Михалыч наблюдал за ними со стороны, потом заявил, что его старый блокнот был надёжнее всей электронной системы. Лена спросила, что случится, если блокнот потеряется. Михалыч прижал его к груди и объяснил, что в таком случае сначала потеряется человек, который посмел взять чужую вещь. Спорить с ним пока не стали.

Уничтожитель бумаг привезли после обеда. Лёша первым вызвался проверить технику и сунул в приёмник лист, лежавший возле принтера. Машина загудела и втянула бумагу раньше, чем он успел рассмотреть текст. Лена медленно повернула голову.

— Лёша, скажи мне, пожалуйста, что именно ты сейчас уничтожил и почему решил, что это можно уничтожать?

Он побледнел и заглянул в корзину, где лежала бумажная лапша.

— Наверное, какой-то черновик. Он просто лежал отдельно, поэтому я подумал, что уже не нужен.

— Какой именно черновик?

— Теперь уже не понять, — признался он, не отрывая взгляда от корзины.

Я достал верхнюю полоску. На ней сохранилась часть суммы и слово «инвестор».

— Это была первая страница моего проекта, — сказала Лена подозрительно ровным голосом. — Я вчера правила её два часа и сегодня собиралась показать Максиму новую версию.

Лёша посмотрел на меня так, словно ожидал защиты руководителя.

— Уничтожитель работает хорошо, — сказал я, оценивая результат. — Проверку он прошёл.

— Максим, я сейчас не про технику, — Лена уперла ладони в стол и посмотрела уже на меня.

— Файл сохранился?

— Конечно, сохранился.

— Тогда ущерб ограничился одним листом. Зато воспитательный эффект получился заметным.

Лена прикрыла глаза и глубоко вдохнула, после чего повернулась к Лёше.

— Хорошо, вводим правило. Ничего не уничтожаем, пока бумагу не проверят два человека. И хотя бы один из них должен сначала прочитать текст.

— Я вообще-то умею читать, — тихо возразил Лёша.

— Теперь будешь делать это до нажатия кнопки, а не после.

Даже эта небольшая авария оказалась полезной. Мы поставили отдельный лоток для черновиков, которые можно было уничтожать, и завели журнал для документов с персональными данными. Правила в компании появлялись не ради красивых папок.

К вечеру Слава закончил подключать резервное питание. Теперь компьютеры могли пережить короткое отключение, а записи с камер сохранялись на отдельном накопителе. Рабочие файлы копировались в защищенное хранилище. Михалыч заставил нас проверить автоматы под нагрузкой и только потом разрешил закрыть щит.

Глеб всё это время переносил заявки и старательно молчал. Я видел, как он несколько раз проверял телефон. Его наниматели явно ждали нового отчёта, но парень не решался отвечать без разрешения.

Я подошёл к столу и просмотрел на то, что он написал. Ошибок оказалось немного. Глеб хотя бы не путал смеситель с насосом и научился записывать материалы без выдумок.

— Можешь написать своим, — сказал я негромко, чтобы остальные не отвлекались. — Сообщи, что после проверки мы остановили расширение. Денег после закупки оборудования почти не осталось, а сделанные инспекторами замечания требуют времени, поэтому новые объекты пока не берём.

Глеб посмотрел на компьютеры и коробки от техники, потом перевёл взгляд на меня.

— Но мы как раз расширяемся. Они увидят фотографии и поймут, что я вру.

— Поэтому врать надо аккуратно. Напишешь, что технику купили в кредит, а сотрудники нервничают. Можешь сфотографировать пустые коробки и Лёшу возле уничтожителя.

— Почему именно меня? — спросил Лёша, услышав своё имя.

— Потому что ты выглядишь так, будто только что уничтожил важный документ. Сегодня даже играть не придётся.

— Я всё восстановил, — недовольно ответил он.

— Ты ничего не восстанавливал. Лена заново распечатала файл.

— Но проблема ведь всё равно решена, — заметил Лёша и на всякий случай отошёл подальше от уничтожителя.

Глеб сделал несколько снимков с разрешённых ракурсов. В кадр попали коробки и недособранный шкаф. Со стороны офис выглядел как место, где люди спешно исправляли последствия неприятной проверки. Новые компьютеры он не фотографировал, резервный блок тоже остался за кадром.

Перед отправкой я прочитал сообщение:

«Проверка прошла плохо, но фирму не закрыли. Смирнов злой, денег мало. Расширение поставили на паузу, все заняты исправлениями. Новые объекты пока не берут».

— Можно добавить, что часть мастеров ищет другую работу, — предложил Глеб. — Тогда будет убедительнее.

— Не надо, — ответил я, возвращая ему телефон. — Это уже полезная для них информация. Начнут проверять людей и могут выйти на семьи. Пусть считают, что сотрудники просто недовольны.

— По-моему, разница небольшая, — сказал он, но фразу удалил.

— Для тебя небольшая. Но лучше делай так, как я говорю.

Ответ пришел через пять минут. Глеба поблагодарили и пообещали выплату после новых фотографий.

— Деньги возьмёшь, — решил я. — Перевод сохранишь, реквизиты потом передашь мне. Если внезапно откажешься, они поймут, что ты пришёл не ради оплаты.

— А потом эти деньги придется возвращать? —