Так себе гладиатор - Яна Каляева
Я не стала подходить.
— На стол положи. На то, что от него осталось.
Он положил папку на уцелевший угол столешницы и быстро отступил к стене.
— Вот спасибочки. Документация — это важно… Кстати, какого Моргота вы Чернильники? Вы что, чернилами пишете? Что за луддизм! Все давно перешли на нейронки!
Бандиты непонимающе уставились на меня. Я вдруг представила себя их глазами: растрепанная девица с монстром у бедра мимоходом сметает в мусор всю их выстроенную, отлаженную, как часовой механизм, жизнь — с шутками и прибаутками.
— Ладно, проехали, на это можете не отвечать. А вот все остальное сейчас расскажете. После этого у вас будет двенадцать часов до выхода репортажа, чтобы убраться отсюда подальше и сменить имена, документы, морды, эфирные слепки и все прочее, по чему вас могут найти. — Я постучала пистолетом по папке. — Это очень щедрое предложение. Оно оставляет шанс. Или вариант с расстрелом здесь и сейчас нравится вам больше?
Бандиты переглянулись. Идея последовать за лишенным тесака товарищем никого особо не вдохновила. Первым это признал мелкий лысый мужчина, до сих пор державшийся за ушибленный бок.
— Значит, так, — медленно проговорил он. — Как нас наняли помножить на ноль этот Юнион — расскажу. Как долговые расписки мастерили — расскажу. Над кем расправа готовилась, как будто за долги, тоже расскажу.
— А кстати, над кем конкретно?
Лысый помедлил. Его взгляд скользнул по остальным, но поддержки он не нашел.
— Снага, Страйк. Вахид, человек. И урук этот еще… Харгул.
— А Керим? Кхазад?
— Его в списке не было, — ответил бандит. — Троих заказали.
— Ла-адно.
Лысый шумно выдохнул.
— А вот заказчика под камеру не назову, — твердо сказал он. — После такого мне ни под каким именем не жить. Хоть морду меняй, хоть эфирный слепок выжигай.
— Понимаю, — кивнула я.
Он удивленно моргнул. Кажется, ожидал, что после отказа я сразу начну стрелять.
Я убрала один пистолет в кобуру, достала мобильник и включила запись. Экран осветил комнату бледным голубоватым светом.
— Тогда договоримся так. Через минуту я зову журналюг, и под их запись вы рассказываете все остальное. Как вас наняли. Как вы подделывали долговые расписки. Кого именно должны были мочкануть. Как собирались проникнуть в штаб. Что намеревались сделать с телами и бумагами.
Я подняла указательный палец.
— Учтите: зритель тупой. Ему все нужно объяснять подробно, по порядку и короткими предложениями. Отдельно проговорите, что реальных долгов перед вами у Юниона никогда не было. Никаких. Расписки фальшивые, подписи поддельные, нападение заказное. Задача понятна?
— Понятна, — пробурчал лысый.
— Люблю понятливых! А имена заказчиков вы назовете сейчас, под запись на мою мобилу. Если потом перед журналистами расскажете все как надо, эта часть в эфир не пойдет. Принимается? Альтернатива с расстрелом прямо сейчас все еще в силе. Устранение вас тоже в принципе решает мои задачи, хотя и в краткосрочной перспективе.
Не уверена, что лысый бандит понял слова «альтернатива» и «перспектива», зато направленный на него пистолет он понял отлично.
— Принимается, — со вздохом ответил он.
— С умным человеком всегда договориться можно. Представься и говори четко. А вы пока трупешник припрячьте куда-нибудь. Не будем портить кадр…
Заказчиком оказался Амир эль-Мансури. У меня чуть отлегло от сердца — я опасалась, что это будет Хаким. Надо же, я к старому пройдохе… привыкла, что ли. А Амира я видела пару раз на каких-то официальных мероприятиях. Импозантный мужчина. Скверно, что этот Амир — отец Юсуфа. Кажется, от нашей дружбы осталось немного, и все-таки… все-таки.
Пару минут спустя я приоткрыла дверь.
— Ладно, искатели сенсаций, заходите. Ваш эксклюзив созрел.
Глава 20
Побеждает не тот, кто побеждает
— Этот сенсационный материал мы отсняли сегодняшней ночью в трущобах Касабланки, — энергично говорил в камеру юный Антуан. — С риском для жизни мы получили признание членов бандитской шайки в том, что ими готовилась провокация, которая должна была привести не только к физическому устранению руководства Юниона, но и к моральному краху всего рабочего движения в Магрибе.
Шустрый Антуан неплохо смотрелся в кадре, и оператор Жиль явно знал свое дело. Бандитские морды получились зловещими, но при этом перепуганными и достаточно искренними. Вряд ли у кого-нибудь из зрителей возникли бы сомнения в том, что говорили они то, что знали наверняка. Документы тоже были отсняты, причем в хорошем качестве — любой интересующийся мог сделать стоп-кадр и прочитать текст.
Ни я, ни Ахад на запись не попали и в репортаже не упоминались — никому не хотелось нарваться на баснословные штрафы за не лицензированную Ареной съемку действующего гладиатора. Разумеется, не прозвучало и имя заказчика.
Я нажала кнопку на пульте, выключая телевизор. Только сегодня заметила, что в моих личных покоях все это время был телевизор. Вот он, кстати, и пригодился.
Запись, на которой прозвучало имя Амира эль-Мансури, уже лежала в облачном хранилище, которым пользовался Тайный Приказ. Архив я запаролила заранее условленным способом.
И это никаким образом не меняло того, что гвоздем сегодняшнего шоу должен стать бой Русской Борзой и Глаза Бури. Мой бой с Юсуфом. Никакая сила на Тверди отменить его не могла.
Порт Касабланки молчал. Работники продолжали бастовать, и каждый час простоя приносил колоссальные убытки. Арена же не закрывалась никогда, ни при каких обстоятельствах — даже если бы весь город провалился под землю.
В дверях показались служительницы, и я привычно отдала себя в их заботливые руки. Следующие три часа мне не приходилось задумываться ни о чем. Напитки, еда, ароматы, хамам, массаж, укладка — все детали подготовительных процедур были продуманы до мелочей. Забавно, гладиаторы менялись каждый Сезон, а молчаливые служители оставались. Я где-то слышала, что ремесло служителей передавалось строго по наследству, от отца к сыну и от матери к дочери. Все они были потомками рабов, когда-то принадлежавших Арене.
Наверняка некоторые