Так себе гладиатор - Яна Каляева
Я пятилась, едва успевая уклоняться. Лезвие вспороло ткань у меня на плече. Следующий взмах задел бедро. Я ушла от третьего удара, пригнувшись почти до земли, попыталась сблизиться, но встречный поток опять отбросил меня — теперь уже к самому барьеру.
Песок рядом с Ахадом был исцарапан когтями. Горгон пытался подняться, но задние лапы не слушались.
— Тише, тише, — прохрипела я. — Все хорошо.
Вообще-то ничего не было хорошо. Я поднялась, опираясь на барьер. В глазах двоилось, левую руку сводило от боли, кровь со щеки заливала подбородок. Пистолеты валялись где-то посреди Арены, и добраться до них Юсуф мне не позволял.
Он был сильнее, и он намеревался меня убить.
Значит, вот так все и закончится. Что же, работа гладиатора — проливать кровь на песок. Когда-то, быть может, и всю свою кровь.
Юсуф остановился в двух шагах.
— Чего сиську мнешь, Принцесса? — хрипло выкрикнула я. — Добивай уже! Папочка будет доволен.
Он атаковал. Сабля мелькала перед глазами серебряными дугами. Я уклонялась, отступала, защищалась как могла. Один порез. Второй. Удар ветра в грудь. Еще один — под колени.
Я упала. Юсуф схватил меня за ворот и рывком поднял. Его губы прижались к моему уху, меня обдало жаром его дыхания.
— Я дал слово убить тебя, — прошептал он, — чтобы это не поручили никому другому.
— Что? — тупо спросила я.
— Ты должна победить. Сейчас я откроюсь снизу и слева. Атакуй. Должно выглядеть, будто я пытался тебя убить, но не смог. Иначе мне конец.
Он швырнул меня спиной в ограждение. Перед глазами потемнело. Юсуф вскинул саблю и пошел на меня. Идеальный момент для решительного удара, «Врата моря» могли гордиться таким учеником…
Пистолет! Он здесь, в пять шагах. Я рванула к оружию — и успела его схватить. Выстрелила снизу и слева, как Юсуф и сказал.
Пули прошли сквозь щит, попали в живот и в грудь. Юсуф упал на спину, его браслет вспыхнул красным.
Я не сразу заставила себя подняться и поковыляла к Ахаду.
Горгон все еще лежал у ограждения. Увидев меня, он поднял голову и попытался вильнуть хвостом. Я опустилась на колени и обняла горгона за могучую шею.
— Хороший мальчик, — прошептала я. — Самый лучший.
Ахад фыркнул мне в плечо, темные глаза горели от восторга.
Служители уже бежали к нам с носилками. Одни направились к Юсуфу, другие — к Ахаду. Над Ареной гремело мое сценическое имя, а я смотрела на лежащего на песке Юсуфа. Я знала, что ему больно, хотя вряд ли резиновые пули нанесли серьезные травмы.
Одобрение отца всегда значило для Юсуфа много. Но что-то другое значило больше, и это даже не я, это он сам.
На самом деле Юсуф победил в этом бою.
Трибуны бились в экстазе. Что-то еще надо сделать… Ах, да. Раз уж меня стремятся убить — надо не переставать подавать поводы! Я с грехом пополам встала и проорала:
— Порт Касабланки! Держись, Порт! Арена с тобой! Мы все с тобой!
Может, зрители престижного вечернего шоу эту идею и не разделяли, но перестать восторженно кричать уже не могли.
Глава 21
Все раскалывается на части
Ахад провел в медицинском блоке всю следующую неделю. Ради него даже вызвали из Стеклянного ада саму Умму Аль-Гуль — полагаю, порталом, потому что явилась она очень быстро.
Травмы оказались серьезными: перелом задней лапы и трещина в позвоночнике. Впрочем, медицина Арены была заточена под то, чтобы ставить бойцов на ноги после ранений, от которых в любом другом месте они остались бы калеками. В случае Ахада — ставить сразу на все четыре лапы.
Я отделалась парой сломанных ребер и приличным количеством ушибов, но уже через сутки чувствовала себя почти нормально. Юсуфу мои выстрелы тоже не причинили серьезного вреда, однако зайти к нему в палату я так и не решилась. Не стоило показывать, что мы по-прежнему друзья. Я не знала, чем обернется для него проваленное задание по моей ликвидации. Вряд ли родной отец решится его убить — я, во всяком случае, на это надеялась. Они там все, конечно, стукнутые на голову, но не до такой же степени.
Впрочем, место Юсуфа в клановой иерархии после случившегося наверняка переместилось куда-то глубоко под шконку. Что же, он знал, на что шел. Я очень им гордилась, и мне было неловко оттого, что титул первого чемпиона теперь перешел ко мне. По существу этот бой выиграл Юсуф, и не только в сугубо боевом смысле. Он добился куда большего: преодолел все, что внушали ему с первых дней жизни, поступил по совести в ущерб успеху и статусу. То были его сила и его слава, а вовсе не мои.
Из-за травмы Ахада боев в следующую неделю у нас не было, но титул первого чемпиона все равно отошел мне. Баллы на Арене подсчитывались по какой-то сложной системе, в которую я даже не пыталась вникнуть. Странно, что первым чемпионом в какой-то момент был чуть ли не каждый в Семерке, но только не Тарик. Он, как и я, не проиграл ни одного поединка, но, в отличие от меня, блистал в Семерке весь Сезон. И все же моя якобы победа над Юсуфом, занимавшим на тот момент первое место, оказалась решающей. Весь город был теперь обклеен портретами какой-то высокомерной стервы с монстром, в которых я не сразу узнавала себя и Ахада.
Подозреваю, Тарика просто намеренно держали в тонусе перед финальным боем Сезона. Он должен был подойти к нему по-настоящему разозленным тем, что титул, который он считал своим по праву, постоянно ускользал от него из-за особенностей турнирного расписания.
Это работало. Тарик кипел, словно забытая на огне кастрюля с закрытой крышкой. При случайной встрече в коридоре он едва не прошел мимо меня, но затем развернулся и каким-то своим неуловимым уручьим приемом прижал к стене, придерживая за горло.
— Я же тебе