Повелитель Хаоса. Том 1 - Илья Соломенный

Она выпрямилась, забрала у меня пустой бокал и подмигнула:

— Ещё один?

— Давай, — кивнул я, уже открывая на браслете поиск, — И… спасибо, Вика. Серьёзно. Должен буду.

— Будешь, — легко согласилась она, отворачиваясь к шейкеру, — Я запомню.

Странно, но почему-то от этого «запомню» мне стало одновременно приятно и чуточку не по себе.

Поиск «чат управдомов Таганский район» выдал мне шесть групп в «Квасе» и две в «НаСвязи». Я выбрал самую крупную, на четыреста с лишним участников, и нажал «вступить».

* * *

Вика оказалась права — на все сто процентов.

Первое сообщение в чате управдомов я писал минут двадцать, переделывая раз пять. В итоге вышло коротко: резонант, работаю с мелкими аномалиями первого-второго класса, выезд в день обращения, оплата по результату. Не справился — денег не беру.

Через час мне написали двое. К вечеру — ещё трое.

И следующая неделя слилась в один бесконечный, суматошный, но очень весёлый марафон.

Днём я сидел в офисе ОКР-13: зубрил очередные инструкции в архиве, сортировал пойманные аномалии и возил их в Бюро, гонял по полигону ловушки, выслушивал подколки Егора и пил кофе с Настей. А вечерами и по выходным мотался по городу, как сайгак.

Заказов было… много.

Мыши в подвале «сталинки» на Николоямской, которые нажрались аномального фона от какого-то брошенного артефакта, отрастили себе стеклянные зубы и принялись жрать проводку — буквально высасывали из неё электричество, отчего на всех пяти этажах свет то вспыхивал, то гас, а у жильцов вырубались холодильники. Голубоватые искорки бегали по их шёрстке, и стоило мне вытянуть из каждой мыши по пучку электрических нитей, как те превратились в обычных, перепуганных грызунов и брызнули по щелям. Ловить их я заколебался, но десятку заработал честно — управдом, усатый дядька в тельняшке, пожал мне руку так, что я неделю чувствовал его хватку.

Консьерж в хорошей высотке на Котельнической набережной, который третью неделю засыпал на посту каждые полчаса. Просто клевал носом, ронял голову на стойку и храпел, а потом вскакивал и ничего не помнил. Управляющая компания уже трижды отправляла его на медосмотр, врачи ничего не находили, и беднягу собирались уволить.

А дело оказалось в кресле. Точнее, в подушке на кресле — туда кто-то из прошлых консьержей когда-то засунул дешёвый аномальный «сонник», какие продают в переходах для борьбы с бессонницей. Артефакт давно сломался, но его остаточная энергия расползлась по наполнителю и сплелась в мутноватое серебристо-сиреневое облачко — и это облачко буквально нашёптывало бедному мужику сонные мысли каждый раз, когда он садился на своё рабочее место.

Ещё десятка.

Но самым безумным оказалось гнездо бумажных голубей на чердаке старого дома в Замоскворечье.

Жильцы последнего этажа жаловались на шорох над головой и странный запах палёного. Я залез на чердак — и обалдел. Под самой крышей, на балке, сидело штук двадцать птиц, свёрнутых из газет, тетрадных листов и рекламных буклетов. Самые настоящие оригами — только живые. Шуршащие, хлопающие бумажными крыльями, курлычущие сухим шелестом.

А в их гнезде, сплетённом из рваной бумаги и проводков, поблёскивала целая куча стекляшек — битое стекло, осколки бутылок, линзы от чьих-то очков, ёлочные игрушки. Голуби натаскали это добро со всего района.

И солнце, бьющее через маленькое окно, через все эти стекляшки фокусировалось в одну точку. Прямо на бумажном гнезде, которое время от времени дымилось — повезло, что на этой неделе было довольно пасмурно.

Один по-настоящему солнечный день — и чердак бы полыхнул…

С голубями я провозился часа два. Они разлетались, шуршали, норовили клюнуть в макушку, и пару раз мне пришлось ловить их буквально в прыжке. Но в итоге из каждого я выдернул по тонкой белёсой струнке воздушной аномалии — и на полу остались самые обычные бумажные фигурки.

Туда я притащил председателя ТСЖ (пожилую интеллигентную даму) сразу — чтобы показать, насколько я вовремя. И так как дело было серьёзным, попросил двадцать тысяч.

Было много чего ещё по мелочи: зеркало в лифте, которое отражало людей с опозданием в три секунды, отчего жильцы шарахались от собственных отражений; клумба во дворе, где тюльпаны поворачивали головки вслед прохожим и подозрительно шептались; почтовый ящик, который проглатывал квитанции за коммуналку, а вместо них выплёвывал рекламу пиццерии…

Каждый вечер я приходил в общагу без задних ног, но довольный, как слон.

И заполнял блокнот — что за аномалия, какие струны, какого цвета, как себя вели, как я их разбирал, что почувствовал. Заметки накапливались, заначка под половицей и счёт в банке росли.

И каждый раз, приезжая на новый адрес, я машинально косился на браслет. Ждал звонка, сообщения, вызова на ковёр — хоть какой-то реакции от Бюро.

И… Ничего.

* * *

Косяк случился в конце второй недели моей подработки.

Заказ пришёл от управляющего новеньким жилым комплексом на юге Москвы, возле Нагатинской поймы. Сообщение было коротким и нервным: «Что-то жрёт газоны. И кусты. И деревья. Жильцы в бешенстве. Срочно!!! Плачу хорошо».

«Хорошо» оказалось пятьюдесятью тысячами. Естественно, я поехал!

ЖК оказался одним из тех, что строят сейчас пачками: три высоченных стеклянных башни, закрытый двор-сквер, детские площадки с мягким покрытием, дорогие машины на парковке. И, видимо, ещё недавно — красивый ландшафтный дизайн с газонами, туями и молодыми берёзками.

Видимо — потому что сейчас всё это выглядело так, будто по двору прошёлся бешеный газонокосильщик.

Огромные проплешины на газонах, обглоданные до палок туи. Березки — с объеденной корой, словно здесь паслось стадо лосей. И везде — борозды. Длинные, извилистые, полуметровой ширины, будто под землёй ползало что-то большое, и вдоль них дёрн был вспучен и разорван.

Управляющий встретил меня у ворот. Лет сорока, в дорогом костюме, с идеальной стрижкой и лицом человека, который очень давно не спал и очень хочет кого-нибудь убить.

— Наконец-то! — выдохнул он, пожимая мне руку, — Целую неделю! Целую неделю эта тварь жрёт мне территорию! Ландшафтные дизайнеры уже два раза всё пересаживали, оно сжирает за ночь! Жильцы пишут жалобы, грозятся судом, а Бюро говорит — ждите, у нас очередь! Какая, к чертям, очередь⁈ Вы видите, что тут творится⁈

— Вижу, — кивнул я, оглядываясь, — Где оно сейчас?

— Да кто ж его знает⁈ Вылезает по ночам, жрёт — и обратно! Охрана видела только хвост, или что там у него… Склизкое, огромное!

Огромное…

Я нахмурился и сосредоточился.

И почти сразу ощутил низкий, тяжёлый гул, идущий откуда-то из-под ног. Земля