Повелитель Хаоса. Том 1 - Илья Соломенный

— Пять минут, — бросил Артём, выходя из машины и хлопая дверью.

Он отошёл к ограждению набережной, поднял руку и вызвал интерфейс браслета. Пролистал контакты, нашёл нужный.

Вадим Сергеевич Глебов. Заместитель начальника отдела развития резонансных кадров. Одиннадцатый этаж…

Человек, который получил эту должность три года назад только потому, что Соколов-старший однажды за ужином обронил нужному человеку нужную фразу.

Гудок. Второй.

— Артём Валерьевич! — голос в динамике был невероятно приветливым, — Какими судьбами? Рад, очень рад!

— Вадим Сергеевич, — Артём не стал тратить время на любезности, — К вам сегодня записан некий Рублёв, практикант из ОКР-13. С запросом на квоту повышения класса. Это так?

Пауза. Шуршание бумаг, щелчки клавиш.

— Э-э-э… Да, вижу. Рублёв Андрей Андреевич, первый класс, хаос, специализация… «Ищейка»? Хм, никогда о такой не слышал. Рекомендация от департамента исследований, рекомендация от капитана Кольцовой, обоснование вполне… Знаете, Артём Валерьевич, заявка-то в целом неплохая. Я, честно говоря, собирался её одобрить. Там и запрос скромный, на универсальное ядро первого класса, у нас как раз есть пара подходящих…

— Не надо, — перебил Артём.

— Простите?

— Не надо одобрять, Вадим Сергеевич. Откажите.

Ещё одна пауза. На этот раз чуть длиннее.

— Артём Валерьевич… — голос Глебова стал осторожным, — Тут, понимаете, такое дело… Насколько я вижу по сопроводительным письмам, Рублёвым интересуется лично Зверева. Я бы не хотел…

— А вы и не будете ничего делать против Зверевой, — Артём облокотился на парапет и посмотрел на реку, — Вы просто откажете практиканту в выделении стратегического ресурса. Недостаточный стаж, недостаточная квалификация, нормы распределения. У вас ведь наверняка есть какой-нибудь пункт, по которому практикантам квоты не положены?

— Есть, конечно… Пункт четырнадцать, «приоритет распределения для сотрудников со стажем не менее года»… Но его, честно говоря, давно никто не применяет, обычно делают исключения…

— А вы не делайте исключения. Применяйте закон, Вадим Сергеевич. Вы ведь законопослушный человек?

Глебов издал звук, похожий на нервный смешок.

— Разумеется…

— Вот и отлично. Отец, кстати, на днях спрашивал, как у вас дела. Говорит, давно не виделись, приглашает посидеть за шашлыками как-нибудь. Что ему передать?

Тишина длилась секунды три.

— Передайте, Артём Валерьевич, — наконец сказал Глебов совсем другим тоном — покорным, — Обязательно передайте, что я с удовольствием буду! А Рублёву… Ему действительно стоит набраться опыта. В соответствии с пунктом четырнадцать.

— Благодарю. И ещё одно, Вадим Сергеевич.

— Да?

— Если в ваш отдел поступит что-нибудь по хаосу — ядро, нестабильный фрагмент, что угодно — я хочу знать об этом первым. До того, как оно уйдёт в общее распределение.

— Хаос… — Глебов помедлил, — Хаос сейчас большая редкость, Артём Валерьевич. За последний год было всего два… Уж вы-то об этом знаете…

— Именно поэтому я и дальше хочу знать первым.

— Понял. Конечно. Сделаю.

— Спасибо. Всего доброго.

Артём отключился, и ещё пару минут стоял у парапета, глядя, как по реке ползёт прогулочный катер. Ярость понемногу отступала, уступая место холодному, приятному удовлетворению.

Пусть этот детдомовский щенок ещё годик остаётся «единичкой». Пусть бегает на побегушках у таких же нищебродов, как он сам. Пусть Зверева прикрывает его сколько угодно — на самом деле в этом городе решает не она!

И когда-нибудь Рублёв это поймёт.

* * *

Кабинет 1107 оказался небольшим, светлым и до тошноты официальным. Стол, два стула для посетителей, шкаф с одинаковыми серыми папками, фикус в углу (не аномальный, я проверил) и календарь на стене с видом на Новый Кремль.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Полноватый, лысеющий, в хорошем, но немного тесном костюме и с аккуратными усиками. На табличке значилось: «Глебов В. С., заместитель начальника отдела».

Когда я вошёл, он что-то быстро печатал.

— Здрасьте…

— Добрый день. Фамилия?

— Рублёв.

— Ага, был такой в списке… — он привстал, протянул руку через стол. Ладонь у него была влажной, — Присаживайтесь. Меня зовут Вадим Сергеевич. Очень приятно.

— Взаимно.

Я сел, Глебов тоже опустился в кресло, поправил галстук, переложил с места на место пару бумажек, кашлянул.

— Итак, Андрей Андреевич… Ваша заявка. На выделение ресурса для повышения классификации.

— Да.

— Мы её… Внимательно рассмотрели.

Я ждал, а Глебов смотрел куда-то в район моего подбородка.

— Должен сказать, заявка составлена весьма грамотно, — продолжил он, — Обоснование толковое, рекомендация руководителя имеется… И мы, разумеется, понимаем ваше стремление к развитию. Это очень похвально. Очень. Бюро всегда приветствует…

— Но? — не выдержал я, уже понимая, к чему он клонит.

Глебов вздохнул и наконец посмотрел мне в глаза.

— Но, к сожалению, мы вынуждены вам отказать.

Вот так просто.

— Почему?

— Согласно пункту четырнадцатому положения о распределении стратегических ресурсов развития, — Глебов зачитывал будто с бумажки, — Приоритет при выделении квот имеют сотрудники со стажем работы в системе Бюро или аффилированных структурах не менее года. Ваш стаж, Андрей Андреевич, составляет… — он сверился с монитором, — Около двух месяцев. Кроме того, ваш текущий уровень квалификации — практикант первого класса — не позволяет отнести вас к категории сотрудников, для которых повышение классификации является служебной необходимостью.

— Служебной необходимостью, — медленно повторил я, — Я на выезде в «Маро» чуть без рук не остался, потому что взаимодействовал с аномалией выше своего класса. В «Пассаже» меня чуть скотчем не задушили. Это не служебная необходимость?

— Это… — Глебов поёрзал в кресле, — Это, безусловно, прискорбные инциденты. Но, видите ли, как раз в связи с ними мы обязаны проявлять осторожность. Повышение класса резонанта с… нестандартной специализацией, по которой пока мало данных, — это определённый риск.

— А если бы я подал заявку через год?

— Тогда, разумеется, мы рассмотрели бы её снова! — облегчённо закивал Глебов, будто я сам подсказал ему удобный выход, — На общих основаниях, в порядке очереди. Сейчас, правда, очередь… Ну, она есть.

— Насколько большая?

— Около двух лет.

Я сжал кулаки под столом.

— То есть, получается, ещё три года? Минимум?

— Это не я придумал, Андрей Андреевич, — Глебов развёл руками, — Это нормы. Положение. Закон, если хотите. Мы все обязаны его соблюдать.

Я посмотрел на него. На влажный лоб, на бегающие глаза, на пальцы, которые теребили уголок папки на столе.

Что-то тут было