Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

— Сделай снег, — быстро говорю я и протягиваю руку, чтобы у неё не было времени подумать. — Пожалуйста.

К счастью, девчонка не стала играть стерву и сразу протянула мне желаемое. Невольно отмечаю, что у неё очень хороший контроль, ведь я попросила рыхлую структуру, а не воду или лёд, где всё понятно. Похоже, её предрасположенность — вода.

Эшбан прохаживается вдоль лежащего на полу Лойта. Ни капли раскаяния, разумеется.

— Кажется, я вспомнил. Торрен, да? Сын управляющего складами? — Шакс произносит это так, будто Лойт — что-то липкое на подошве. — Ты, конечно, молодец, что пролез. Земляная магия — это… мило. Для укрепления заборов. Но боец из тебя, очевидно, никакой. А если бы я тебя магией ударил? — он покачивает головой с притворным сожалением.

Я заворачиваю снег в свой платок и прикладываю к подбородку Лойта. Губа разбита, так что проверить, остались ли целы зубы сложно. Но, если бы он прикусил язык, крови точно было бы больше, так что можно сказать, отделался малой кровью.

Следующий этап, повернуть его на бок, что с моей комплекцией не так легко, если не знать, как это провернуть. Уперев колено в тазовую кость, я хватаю Лойта за плечо и тяну на себя. К счастью для него, затылок он тоже не разбил, когда падал. Крови нет, но шишка, скорее всего, будет.

— Поэтому, девочки и мальчики, — Шакс оборачивается к толпе зрителей и распахивает руки, будто артист на сцене. — Подумайте очень хорошо. Вы действительно хотите провести ближайшие годы, вылизывая раны от волшебных пинков и унижений? Или… может, найдёте способ вежливо исчезнуть? Пока не началось самое интересное. Пока ещё можно уйти с каким-никаким лицом, а не вылететь в позорном отчёте за неделю.

Его слова — ледяная вода на мою ярость. Он не просто задира. Шакс мнит себя голосом здравого смысла и предлагает «разумный» выход. Тот, о котором я мечтала вчера. Уйти. Сбежать.

Но сейчас, глядя на его самодовольную ухмылку, это «разумное» решение кажется самым унизительным поражением.

Если я сбегу сейчас, под его взглядом, то навсегда останусь «пустотой», которую можно спугнуть бравадой одного придурка.

— Мы так тронуты твоей заботой, — говорю я, и голос мой звучит удивительно ровно. — Прям добрая душа в дорогом мундире. Но, знаешь, мы уже достаточно взрослые и обойдёмся без советов со стороны. А вот к тебе наверняка будут вопросики, раз только что назвал экзаменационную комиссию идиотами. Они сочли всех присутствующих достойными учёбы, а ты возомнил, будто вправе оспорить их решение? Уверена, им будет очень интересно выслушать твои замечания.

Ирония бьёт точно в цель. Его лицо искажается. Я не упомянула Вентариса, но это всё равно сработало как красная тряпка. Эшбан теряет бархатный тон.

— Принц тебе не нянька! — шипит он. — На полигоне ты будешь одна. И твой друг-землекоп — тоже. И я лично позабочусь о том, чтобы вы поняли, насколько вы здесь лишние.

Во мне снова происходит «это». Движение. Пустота в том месте, где у всех нормальных людей должно быть тепло от сосредоточия магии, пошла рябью. Я вспоминаю, как поглотила огненный сгусток на экзамене, и… так странно… вроде по голове ударили не меня, а чувство самосохранения всё равно отключилось.

Лойт ещё не пришёл в себя, но он лежит спокойно и должен скоро очнуться. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Шаксу.

— Рискни здоровьем.

Я точно чокнулась.

Зачем я это сказала?

Заче-е-е-ем?!

Но пути назад нет. Шакс поворачивается ко мне. На его лице — торжествующая жестокость. Он заносит руку, явно намереваясь дать мне пощёчину, не столько ударить, а чтобы унизить.

— Ну, раз ты сама просишь, пустышка. Усвой урок…

Время будто замедляется. Его рука летит по дуге, а пустота внутри меня волнуется, как расходящиеся круги от брошенного в воду камня. Понятия не имею, что сейчас будет и будет ли вообще что-то…

И в этот миг раздаётся резкий, свистящий звук — словно кто-то разрезал воздух лезвием. Шакс вскрикивает от неожиданности и боли, дёргая рукой, будто обжёгся. На его коже не видно следов, но он трясёт кистью, лицо перекошено от изумления и злости.

— Что за…?!

Тишина, тяжёлая и внезапная, обрушивается на площадку. И в эней становятся слышны шаги. Неспешные и размеренные.

Все головы поворачиваются к арке.

По гравию, без тени спешки, выходит он.

Алрой Вентарис. Его холодный взгляд скользит по сцене: по Шаксу, корчащемуся от боли, по Лойту, который очнулся и теперь с трудом поднимается на ноги, вытирая слёзы с лица, по его приспешникам, застывшим в неловких позах. И наконец — на мне. Задерживается на долю секунды дольше. В его глазах нет ни гнева, ни одобрения. Как будто он увидел ровно то, что ожидал.

Принц подходит, и толпа инстинктивно расступается. Останавливается перед Шаксом.

— Эшбан, — произносит Алрой. Его голос тише утреннего ветерка, но каждый слог отчеканен, как лязг стали. — Объясни.

Глава 8

Алрой стоит перед Шаксом, и по его лицу невозможно прочитать ровным счётом ничего. Ни гнева, ни разочарования, ни даже интереса. Холодная, отполированная маска.

Это явно не моя пустота сработала. Вентарис вмешался. Зачем?

Честно говоря, я упустила уже столько моментов, когда стоило бы задать ему вопрос: «чего вы от меня хотите?!»

Но слова снова застревают в горле, как и вчера. Мне не хватило смелости тогда, в замкнутом пространстве. Не хватает и сейчас, под десятками взглядов.

Всю жизнь мне не хватает этой грёбаной смелости, когда она нужна больше всего. Вместо этого я просто стою и смотрю, как разворачивается спектакль, в котором я — то ли зритель, то ли следующая жертва, но точно не главная героиня.

Шакс, бледный, но всё ещё пытающийся сохранить лицо, дёргает рукой.

— Ваше Высочество, я… я просто воспитывал. Здесь же боевой факультет. Слабакам не место. Они только командную динамику ломают.

Алрой слушает, слегка склонив голову, будто изучает редкий экземпляр глупости. Потом уголок его рта приподнимается в ухмылке. Короткая, ледяная, без капли тепла и уж точно не сулящая ничего хорошего.

— Воспитывал. Ясно, — говорит он, и в его голосе звучит что-то, отчего по спине пробегают мурашки. Это не гнев. Скорее… удовольствие от предвкушения. — Отличная инициатива, Эшбан. Раз уж ты такой сильный и сознательный, у меня