Правила волшебной кухни - 12 - Юрий Винокуров

— Эдуард, — сказала Мария Александровна. — А может быть, мы неправильно живём?

Сазонов в свою очередь долго смотрел на жену, а потом вздохнул и ответил:

— Может быть.

С того и начался этот долгий и обстоятельный разговор. Оба начали вспоминать всё то, что когда-либо натворили. Затем — когда именно это началось.

А началось оно на самом деле достаточно давно. Эдуард Богданович с рождения был не просто Сазонов, а наследник рода. Рода, который имел очень необычный свой дар. И, хоть отец его получил графский орден совсем недавно, по меркам дервних аристократических родов, но Эдуард сызмальства понимал аксиому: если хочешь передать дар детям — нужно выбрать правильную женщину. Красота, ум и даже такая, казалось бы, необходимая вещь как «взаимная симпатия» отходили на второй план. Ему нужно было найти жену с похожим даром, чтобы дети гарантировано его унаследовали.

Что удивительно, до всех этих мыслей он дошёл самостоятельно. Богдан Константинович в его сватовстве не участвовал, потому как в тот момент участвовал в войне. Так уж вышло, что у него действительно были дела поважнее, чем выбор невестки.

И Эдуард искал один. И довольно скоро нашёл подходящую кандидатуру — юную Марию Александровну Мракобесову. Не лишённую красоты и ума, а главное — с практически идентичным даром. Был, кстати, ещё один плюс! О том, что Мракобесова идеально подходит для замужества, юному Эдику нашептала гадалка.

Когда и при каких обстоятельствах — не суть важно. Гораздо важней то, что Эдуард доверял старухе, и что старуху к нему подослали, — та-дам! — Мракобесовы. Мать Марии была барышней, уже откушавшей неприглядную сторону жизни, и потому не хотела подобной участи для своей маленькой Маши. То есть можно даже сказать, что это жена выбрала Эдуарда Богдановича, а не наоборот.

И была свадьба. Как полагается — шумная, богатая и без тамады, потому что в высшем обществе к тамадам относились с презрением уже тогда. Все улыбались. Все поздравляли молодожёнов и говорили им, какая же они красивая пара. Эдуард же посмотрел у алтаря на Марию, а после в первый и последний раз в жизни подумал: «Что же я творю?»

Впрочем, смолчал.

Прошло время, и Богдан Константинович вернулся с войны. Посмотрел на свою невестку, покачал головой, но тоже вслух ничего не сказал. Тогдашнему главе рода Сазоновых было чем заняться, кроме как присматривать за Эдуардом и Марией. Лишь пару раз он провёл воспитательную беседу — на самом деле говорил в пустоту, потому как молодые просто кивали. Однако! Для мер более жёстких тогда просто не было повода. Юные Сазоновы ещё не творили ту дичь, что прославит их не только в родной Империи, но и по всему миру.

А вот когда Богдан Константинович исчез, тогда ручки у них стали в прямом смысле этого слова «развязаны». Тогда-то и возник циничный вопрос, так хорошо знакомый людям, связанным с ВПК: а зачем творить добро, когда на зле можно заработать гораздо больше? Кто помогает людям, тот тратит время зря.

Эдуард не заметил, как эта мысль стала центральной во всём его бытие, и закрутилось.

— И к чему мы пришли в итоге? — спросила Мария Александровна, серьёзно глядя мужу прямо в глаза. — Посмотри на нас.

Эдуард на такое был возмущён. Заявил о том, именно она всё это время была его «шеей» и потому он смотрел туда, куда она хотела.

— «Эдуард, это выгодно», — сделав тоненький голосок, передразнивал он Марию Александровну. — «Эдуард, это прибыльно». Ты! Ты всегда подталкивала нас к этой тёмной… эволюции!

— Так, да? — в глазах Сазоновой загорелся опасный огонёк. — То есть ты сейчас на полном серьёзе перекладываешь ответственность на меня? На женщину? На мать твоих детей? И какой же ты мужик после этого⁈

Ссорились Сазоновы долго и смачно. Перебили сервиз, который принёс Артём и даже разломали кое-что из мебели. Однако выпустив пар всё-таки сумели успокоиться и вернуться к началу. Постепенно разговор возобновился и свернул к новой мысли… а не было ничего хорошо. Никогда. Сазоновы преуспевали в заработке, но всегда ходили по краю. Им тупо везло, что Канцелярия какое-то время закрывала глаза на их деятельность, конкуренты не лезли, а пострадавшие от их рук люди просто не знали кому мстить. И что в итоге?

— Домой нам нельзя, — сказал Эдуард Богданович. — Если вернёмся, Император не простит. В Венеции нам тоже особо не рады и если бы не дети, насколько я понимаю, город бы уже давно нас прожевал.

— И выплюнул, — кивнула Мария Александровна, а после слабо улыбнулась. — Надо бежать в Перу, да? Вслед за Черепатым?

— Да-а-а, — протянул Эдуард.

Город Хульяка на берегу озера Титикака был самым молодым из аномальных городов, но практически сразу же прославился тем, что давал всем прибывшим в него второй шанс. Такой же своенравный и справедливый, как Венеция, Хульяка не обращал внимание на прошлое человека и делал выводы лишь о настоящем. И да! Город мистическим образом укрывал людей, объявленных в международный розыск, — однако только тех, которых считал «своими».

— Интересная там, должно быть, публика, — сказал Эдуард Богданович.

Задумался о «втором шансе Хульяки» и тут вдруг пришёл к неожиданному выводу. Кажется, все его дети внезапно начали жить нормальной жизнью.

— Ты тоже заметил?

Они не плели интриг, не пользовались мрачными тёмными колдунствами, и не… не выживали. Они занимались обычными человеческими делами, заводили отношения, вели бизнес, и всё у них волшебным образом получается. Причём Сазоновы довольно быстро сошлись во мнении — «получается» у детей гораздо лучше, чем у них самих.

Оно ведь как получается? У Эдуарда Богдановича и Марии Александровны был мощнейший заряженный старт. А именно: репутация Богдана Константиновича, его титул и деньги. Тем временем Артур, Артём и Аня поднялись в незнакомом городе не практически, а буквально с нуля.

— Молодцы, — сказала Сазонова через вздох. — Но там-то с тобой что теперь делать?

И именно в этот момент дверь карцера распахнулась. На пороге стояла радостная по какой-то неведомой причине Аня, а с ней ещё двое. Один — смуглый ниндзя с гитарой, а второй — огромный бледный парень.

— Поздравляю! — с порога крикнула дочь. — Вы оба официально назначены управляющими гостиницей «Венецианская Ночь». Это Хулио, — Аня указала на гитариста. — А это Эммануэль. Эти двое будут вашими персональными няньками.

— Няньками? — спросила Мария Александровна.

— Гостиница?