Птенцы гнезда Бенкендорфова. История политического розыска в России в XIX – начале XX веков - Владлен Семенович Измозик

Ознакомительная версия. Доступно 22 из 110 стр. — ценнейший документ: составленное самим Гагельстромом и утвержденное Павлом I «Учреждение Тайной полицейской экспедиции». В «Учреждении» Гагельстром так определял задачи замысленной им тайной службы: «Тайная полицейская экспедиция обнимает все предметы, деяния и речи, клонящиеся к разрушению Самодержавной Власти и безопасности Правления. Как-то: словесные или письменные возмущения, заговоры, дерзкие или возжигательные речи, измены, тайные скопища… Одним словом Тайная полицейская экспедиция обнимает все предметы, относящиеся к здравию Государя, его Императорской Фамилии, к безопасности его Самодержавия и продовольствию дешевому жителей оного и к безопасности управления и управляемых». Далее в пятнадцати статьях эти положения конкретизировались. Говорилось, что Тайная полицейская экспедиция «старается иметь точные и беспрерывные сведения о мнениях и суждениях народных», «надзирает за всеми должностями: как они себя ведут в звании своем», «ведает о всех приезжих иностранных людях», «открывает тщательно подделывателей фальшивой монеты, ложных пашпортов и тому подобного», «открывает перекупателей съестных и жизненных припасов», а кроме того борется с контрабандой, скупкой краденого и даже собственно кражами. Таким образом, в круг обязанностей этой структуры входили и борьба с коррупцией, и контрразведка, и даже просто уголовные преступления, неизвестно по какому критерию отбираемые для Экспедиции. Вообще же Гагельстром попытался выставить Тайную полицейскую экспедицию едва ли не главной защитницей всех обездоленных и неправедно претерпевших обиды, что, конечно, должно было импонировать Павлу I. Тайная полицейская экспедиция была теснейшим образом связана с петербургским военным губернатором. Ее начальник назначался императором по совету «хозяина столицы», а все остальные сотрудники губернатором непосредственно. Более того, все добытые экспедицией сведения передавались не императору, а «своему начальнику — военному губернатору, для донесения государю». Если учесть, что военным губернатором в Санкт-Петербурге был тогда небезызвестный граф Пален — вдохновитель дворцового переворота 11 марта 1801 года, — можно только догадываться: какие сведения и в каком виде получал от него Павел I. Экспедиция была не только органом политического розыска и контроля. Она добывала сведения и из области внешней политики. Проще говоря, шпионаж был одной из задач этой тайной структуры. «Учреждение Тайной полицейской экспедиции» предоставляло ее управляющему право «иметь безвозбранно вход в дома иностранных министров (то есть, в данном случае — дипломатических представителей. — Ф.С.)», в структуре расходов экспедиции предусматривались «пенсионы швейцарам у иностранных министров и другие непредвиденные расходы». Начальника экспедиции, упомянутого Гагельстрома, Павел I предписал «награждать… тем, что он потребует, есгь либ скрал цыфры у какова иностраннова министра» (то есть завладел шифрованной перепиской или самим шифром). Все это стало известно лишь в ходе принятия дел вновь назначенным министром внутренних дел В. П. Кочубеем.

В ходе министерской реформы была изменена и юрисдикция Тайной полицейской экспедиции. Как явствует из сохранившейся финансовой переписки по делам экспедиции, это тайное ведомство было передано в ведение санкт-петербургского обер-полицмейстера Ф. Ф. Эртеля: именно он отчитывался перед министром внутренних дел В. П. Кочубеем в расходе средств, отпускаемых на ее содержание. При отчете за 1802 год, Эртель особо отмечал, что траты в январе, феврале и марте производились «в бытие (в должности начальника Тайной полицейской экспедиции. — Ф. С.) надворного советника Гагельштрома». Но учитывая, что в сентябре 1802 года столичный военный губернатор граф Каменский говорил о Гагельстроме как о действующем шефе тайной полиции в Петербурге, а первый финансовый документ за подписью Эртеля датирован октябрем того же года, можно сделать вывод, что именно вступление в должность министра внутренних дел В. П. Кочубея стало для Гагельстрома роковым: он был заменен столичным обер-полицмейстером, а сама руководимая им структура попала в подчинение МВД. 26 октября 1802 года Александр I отдал распоряжение министру финансов Д. А. Гурьеву: «Сумму, отпускаемую на содержание секретной экспедиции, при санкт-петербургском военном губернаторе учрежденной, по тысяче рублей на месяц, которые конфирмациею на докладе Вашем от 12-го сентября велено было отпускать фельдмаршалу графу Каменскому, повелеваю впредь выдавать министру внутренних дел графу Кочубею по его запискам». Объем финансирования тайной полиции был сохранен в прежнем объеме — по тысяче рублей в месяц, при том, что штат экспедиции состоял всего из нескольких человек. Однако порядок их выдачи был весьма запутанным. Каждый месяц Эртель направлял отношение к Кочубею с просьбой о выдаче денег на очередной месяц. Тот, в свою очередь, требовал эти деньги у министра финансов Гурьева. В марте 1803 года Ф. Ф. Эртель предложил: «Для пресечения лишних переписок … не благоугодно будет приказать, так как уже на оное (тайное полицейское дело — Ф.С.) сумма ассигнована в год 12000, единожды завсегда их в один раз получать, а по окончании валовой счет вашему сиятельству доставить». Однако такой порядок финансирования одобрен не был, очевидно, во избежание бесконтрольного расходования средств. В финансовой переписке сохранился и один из отчетов Эртеля по сверхштатным расходам. Этот любопытнейший документ — своего рода «палитра» деятельности Тайной полицейской экспедиции. Там фигурируют вознаграждения «за открытие фальшивою сделанного свидетельства на 200 душ», за донесение о намерениях разных «господских людей» выйти незаконными способами из крепостной зависимости, «за открытие фальшивой печати» и даже — ложного банкротства. Все это — безусловно особо опасные преступления, но о расследовании каких-либо преступлений, которые традиционно относятся к ведению служб высшей полиции в отчетах сведений нет. Кроме того, «сданные мне (Эртелю. — Ф. С.) два человека от предшественника моего, не состоящие нигде» получали по 25 рублей в месяц, что также списывалось как экстраординарные расходы.

Другой высшей полицейской структурой, доставшейся веку XIX в наследство от века XVIII, было «Сообщество лон-лакеев» — своеобразное агентурное полицейское подразделение. О времени возникновения Сообщества судить сложно. Эти агенты, сеть которых была создана очевидно еще во второй половине XVIII века по прусскому образцу, в целях лучшего управления были объединены в корпорацию, официально называвшуюся в документах «Сообществом лон-лакеев». Позже, в 1811 году, министр полиции А. Д. Балашов писал о нем: «Учреждение сие без сомнения должно почитать вспомогательным орудием в руках полиции по наблюдению за наезжающими в столицу иностранными посетителями». Более подробную информацию о должностных обязанностях лон-лакея дают сохранившиеся в архивных делах Особенной канцелярии министра полиции «Правила для лон-лакеев». Правила представляют собой изданную типографским способом небольшую книжку, являвшуюся одновременно и удостоверением лон-лакея. Согласно первому пункту «Правил», «лон-лакей различается от просто свободных лакеев в том, что он принадлежит к особому сообществу, снабжен особым документом, и что он исключительно у приезжих наниматься право имеет». Правила требовали от лон-лакеев знания географии Петербурга, свободного владения иностранным языком, послушания и учтивости в отношении хозяина и т. п. Вместе с тем, такие лакеи должны были приглядывать за своими приезжими нанимателями, сообщая полиции о любых подозрительных действиях иностранцев. Полицейские власти, в свою очередь, гарантировали, что только члены лон-лакейского сообщества смогут получить работу слуги у иностранного

Ознакомительная версия. Доступно 22 из 110 стр.