Птенцы гнезда Бенкендорфова. История политического розыска в России в XIX – начале XX веков - Владлен Семенович Измозик
Министерская реформа и высшая полиция
Вообще, предпринятая Александром I в 1802 году министерская реформа не могла не сказаться и на судьбе российского политического розыска и контроля — российской «высшей полиции». По-новому обустраивая все части государственного управления, сам император и вдохновитель реформ в России начала XIX века — М. М. Сперанский — не могли не думать и об обеспечении безопасности государства. Однако самая мысль об учреждении некоего аналога Тайной экспедиции, видимо, все еще пугала императора Александра, в свете его понимания идеи законности. Поэтому, пока что, никакого специального органа для борьбы с государственными преступлениями не учреждалось. Манифест об учреждении министерств 8 сентября 1802 года был всего лишь началом министерской реформы. Там очерчивались лишь общие контуры будущей исполнительной власти, а потому многое в конкретном устройстве отдельных министерств и полномочиях отдельных министров оставалось весьма неопределенно. Так, очевидно, что, например, министр юстиции, по тому, как замышлялась его должность, должен был иметь касательство к расследованию преступлений против государя и государства, но в манифесте об обязанностях этого сановника было сказано лишь: «Должность министра юстиции особенно определена быть имеет при издании сочиняемого уложения законов». Нет нужды напоминать, что из-за последовавшей перед Отечественной войной опалы М. М. Сперанского, это Уложение так никогда и не было создано.
По замыслу реформы 1802 года полицейская часть, в основном, должна была войти в компетенцию министра внутренних дел. Кроме всевозможных хозяйственных функций, «должность министра внутренних дел, — говорилось в манифесте, — обязывает его пещись о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве всей империи». Кроме того, министр «должен стараться всеми мерами об отвращении недостатка в жизненных припасах и во всем, что принадлежит к необходимым надобностям в общежитии». Необходимо отметить, что последнюю функцию в то время часто относили к полицейским. Она была свойственна, например, Тайной полицейской экспедиции, о которой речь шла выше. В 1803 году М. М. Сперанский представил Александру I «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». Начитанный советник молодого императора обобщил в этом документе воззрения многих философов-просветителей теоретиков государства и права на устройство различных государственных учреждении, в том числе и полиции. Определив, что «безопасность общественная не что другое есть, как сохранение вещей в том порядке, в каком они поставлены законом», Сперанский логично разделил угрозу этой безопасности на внутреннюю и внешнюю. Исходя из этого он выделил «четыре главных предмета всякого правительства: 1) полиция; 2) суд; 3) войско; 4) внешние сношения». Поставив полицию на первое место среди четырех «главных предметов», Сперанский отметил, что «некоторые разделяют полицию на государственную (высшую) и гражданскую (низшую); первой приписывают соблюдение государственной тишины от тайных замыслов; второй подчиняют маловажные преступления от закона и порядка».
Но сам великий русский реформатор придерживался другой классификации, которую и обосновывал в своей «Записке». Считая, что «есть три разные способа удержать закон в непрерывном его действии»: восстановить после нарушения, пресечь насилие и предупредить возможные преступления, он выделил, соответственно, полицию трех родов. Первая — «полиция исполнительная». Круг ее обязанностей для современного читателя может представиться весьма странным. «Полиция исполнительная», по Сперанскому, должна обнародовать и приводить в исполнение законы, «иметь в распоряжении своем силу понудительную» (какого рода, для чего — не уточняется) и, наконец, «иметь в точном ведении и подчинении себе всех граждан, яко обывателей известного места». Вторая — «полиция смирительная», должна была заниматься тем, чем собственно и занимается сегодня полиция. Отыскивать преступников, «отсылать виновных к суду», возвращать украденное и т. п. Третья же — «полиция предохранительная или благочиния» имела в своем ведении, в соответствии с планом Сперанского, цензуру всех родов, в том числе даже и «пресечение и опровержение вредных правительству слухов и толкований», дороги и другие коммуникации, «гражданскую стражу» (т. е. патрульную службу, охрану правительственных учреждений и тюрем) и «продовольствие и народное здравие». Последний пункт включал, в частности, «а) сведения о состоянии всякого рода запасов, b) умеренность торговых цен на предметы первой необходимости». Современному читателю этот проект организации полиции может показаться чисто умозрительным. Но это видно лишь нашему современнику с высоты как минимум двухсот — трехсот лет экспериментов в этой области. Сперанский же стоял практически в самом начале этих экспериментов, и его проект, как будет показано ниже, оказал свое влияние на практические преобразования полиции, которые были проведены Александром I в преддверии войн с Наполеоном. Отчасти, видимо, это произошло потому, что М. М. Сперанский был в то время чрезвычайно близок к императору, отчасти — потому, что записка Сперанского являлась изложением общеизвестных идей тогдашних авторитетнейших теоретиков государства и права.
Здесь необходимо заметить также, что в литературе существует расхожее мнение, будто уже на первом этапе министерской реформы в созданное в 1802 году министерство внутренних дел был скрытно «вмонтирован» орган политического сыска — 2-я экспедиция. Но стоит взглянуть на высочайше утвержденный 20 апреля 1806 года доклад министра внутренних дел, посвященный устройству 2-й экспедиции и обобщавший, по замечанию самого министра, почти четырехлетний опыт работы, как это впечатление сразу исчезнет. Среди вопросов, отнесенных к ведению 1-го отделения экспедиции были, конечно, «дела раскольничьи, переписка по цензуре книг, благочинию зрелищ и публичных собраний», а 2-е отделение целиком посвящало свою деятельность разбору различных жалоб, в том числе и о «насилии и самоуправстве личном» всевозможных чиновников, что можно вне всякого сомнения отнести к функциям высшей полиции. Но все эти функции были сильно «разбавлены» такими, как «дела по приказам общественного призрения», «дела о починке и содержании дорог, мостов и перевозов», «часть строительная» и т. п. Таким образом, 2-я экспедиция МВД хоть и ведала многими задачами высшей полиции, но лишь наряду с другими полицейскими задачами. Создание 2-й экспедиции министерства внутренних дел являло собой характерный пример попытки разбирать и наказывать все преступления на основе «общей силы закона». Тем не менее, многие важные задачи, которые должен был бы решать особый орган «высшей полиции», не
Ознакомительная версия. Доступно 22 из 110 стр.