Тайные войны спецслужб. Англосаксы и Ватикан - Иосиф Борисович Линдер

* * *

В настоящее время под дипломатией понимают деятельность глав государств, правительств и специальных государственных институтов по осуществлению целей и задач внешней политики, а также по защите интересов государства за границей. Она включает в себя совокупность мероприятий, методов и приемов, применяемых с учетом конкретных условий и характера решаемых межгосударственных задач.

Но есть и тайная (секретная) дипломатия.

«История тайной войны, — писал в конце прошлого века историк Е. Б. Черняк, — лишь недавно стала привлекать внимание серьезных исследователей, она еще полна загадок и белых пятен. Попытки же некоторых западных авторов выискивать различия между „благородной разведкой" и „низменным шпионажем" не вносят ясности в суть дела. Куда большее значение имеет разграничение, хотя и весьма условное, между разведкой — получением секретной политической, военной и другой информации (а также контрразведкой — борьбой с неприятельскими агентами] — и тайной войной, под которой подразумевают различные виды подрывных действий, вплоть до провоцирования мятежей и организации государственных переворотов. Большую роль здесь обычно играла секретная дипломатия, которую следует отличать от официальной дипломатии, хотя и она была в определенном смысле секретной: феодально-абсолютистские и буржуазные правительства, как правило, не предавали гласности содержание своих переговоров с иностранными державами. Вместе с тем официальная дипломатия также участвовала в тайной войне наряду с учреждениями (по-разному называвшимися], само существование или реальное назначение которых всегда официально отрицалось создавшими их властями»[2].

* * *

Нарушая историческую последовательность, обратимся к событиям, о которых еще долго будут говорить. Украина, Майдан, зима — весна 2014 г. То, что сторонники украинских националистов иногда называют «мирной» революцией, в течение длительного времени (более двадцати лет!) готовилось именно как вооруженное восстание. И как это часто бывало в истории, тайно подготавливаемая украинская революция переросла в кровопролитную гражданскую войну между олигархами и наемными работниками, между неонацистами и антифашистами. Между рьяными защитниками «Незалежной» и теми, кто еще помнит о наших общих корнях. Сложные проблемы, накопившиеся в украинском обществе за два с небольшим десятилетия после распада СССР, выплеснулись в недовольство коррупционными процессами, а далее развитие событий «автоматически» (как будто бы) было перенесено в заранее подготовленную «революционную» плоскость заранее подготовленной для этого командой.

Для того чтобы правильно понимать, почему в 2014 г. украинским националистам удалось взять власть в Киеве, необходимо признать, что после окончания Великой Отечественной войны органам безопасности СССР удалось ликвидировать только часть оуновской верхушки, но корни украинского нацизма (именно так) остались. Уничтоженные тогда боевики-бандеровцы из «Галичины» были не более чем расходным, но, как оказалось, быстро возобновляемым материалом. За их спинами стояли умелые и опытные «профессиональные подпольщики», имеющие огромный опыт нелегальной работы и не стесняющиеся заключить временный союз с кем угодно — ради того, чтобы когда-нибудь была «Великая Украина», занимающая территорию от Балтики до Волги, Черного моря и Кавказа[3]. В разное время «украинским вопросом» занималось австро-венгерское «Эвиденцбюро», польская дефензива, румынская сигуранца, германский абвер… С украинскими нацистами работали британцы и французы, даже венгры и чехи.

Националистические агенты активно пролезали в структуры власти на территории Советской Украины. Хотя вернее сказать — были связаны с ней изначально, чему способствовала насильственная украинизация юго-восточных земель, переданных Лениным в 1922 г. Уже тогда в КП(б)У имелся сильный националистический уклон, там было достаточное количество «товарищей», таких как Н. А. Скрипник или А. Я. Шумский, считавших, что они «прежде украинцы, а потом уже большевики». А также тех, кто если и не был скрытым националистом, то воспринимал оуновцев (представителей Организации украинских националистов) как своих, «социально и идейно близких».

Во время оккупации Советского Союза немцы не препятствовали бандеровской экспансии в «мирные» структуры: потребительскую кооперацию, культурное общество «Просвита», медицинский институт в Киеве, больницы, школы. Формально не связанная с оккупантами, обширная агентурная сеть националистов продолжала работать и после освобождения Украины Советской армией. После войны подобную сеть пыталась развернуть и в РСФСР: в Воронеже, Курске, Ростове, на Кубани и в Крыму.

Опорные базы оуновского подполья функционировали в крупнейших городах Украины — Киеве, Днепропетровске, Запорожье, Мариуполе, Полтаве, Сумах, Николаеве, Харькове, Херсоне, Чернигове. В одном лишь Киеве на момент его освобождения в 1943 г. на содержании оуновских структур были тридцать шесть тысяч человек (практически четыре дивизии!). Естественно, что не все были активными бандеровцами, но количество «сочувствующих» впечатляет. Причем в ряде городов в эту сеть вступали и этнические русские, привлеченные отнюдь не насильно, — скорее те, кто руководствовался исключительно финансовым или карьерным интересом. И только Донбасс бандеровщину категорически не принял.

То, что произошло во втором десятилетии XXI в., — практически калька с событий полувековой и более давности. В этом убеждают и исторические труды. В частности, в первой трети XX в. в одном из фундаментальных трудов о вооруженном восстании отмечалось:

«Вооруженное восстание есть высшая форма политической борьбы пролетариата.

Основным условием победоносного восстания является наличие у решающих слоев пролетариата готовности к беспощадной вооруженной борьбе за свержение политической власти господствующих классов и наличие массовой, идеологически и организационно сплоченной и вооруженной ленинской теорией коммунистической партии, способной руководить борьбой масс.

Когда стихийное, неудержимое стремление трудящихся масс к борьбе налицо, когда миллионные массы осознали „невозможность жить по-старому" и готовы на любые жертвы в борьбе, когда господствующие классы „не могут править по-старому", тогда задачей коммунистической партии является умело подводить массы к решающим позициям борьбы, правильно выбрать момент для штурма старой государственной власти и руководить (политически и в военном отношении) борьбой масс в процессе восстания и установления революционной власти трудящихся»[4].

Теперь замените «пролетариат» на «украинский народ», «свержение политической власти господствующих классов» на «свержение ненавистных олигархов», «ленинскую теорию коммунистической партии» на «теорию интегрального национализма Д. И. Донцова», «задачу коммунистической партии» на «задачу ОУН» — и вы получите представление о том, как готовилось свержение действующей власти не только на Украине, но и, за исключением деталей, в Ливии, Тунисе, Египте…

Чуть менее ста лет назад русский офицер В. П. Муратов, анализируя методы ведения боев в населенных пунктах, писал:

«Овладеть городом, значительная часть населения которого решилась защищаться до крайности и покрыла свои улицы и площади сетью хорошо распланированных и крепких баррикад, — дело очень непростое и требующее больших жертв, особенно если город обладает достаточным количеством сил и материальных средств, организованно управляется, имеет способных и знающих военное дело руководителей, не потерял времени для подготовки к обороне и в своем моральном подъеме не испытывает колебаний.

При таких условиях решиться на наступление и атаку большого центра можно, только обладая надежным регулярным войском, не имевшим долгого общения