После нас - Катерина Затула
— Ты специально это надела.
— Конечно. Я потратила почти час, чтобы выглядеть красиво исключительно для официанта.
Карие глаза потемнели.
— Ещё одно слово — и никакого ресторана не будет.
— Боишься, что все увидят, какую развратную женщину ты поселил у себя?
Выражение его лица мгновенно изменилось. Желание никуда не исчезло, но поверх него появилась знакомая жёсткость.
— Не начинай. Мне плевать, что пишут. Это всё предназначено мне.
Он развернул меня к зеркалу возле лестницы. Встал за спиной, обхватил за талию и прижал к себе. Несмотря на шпильки, в отражении рядом с его крупной фигурой я всё равно казалась маленькой. Почти хрупкой. Ладонь Никиты снова легла на обнажённое бедро и медленно скользнула вверх, к краю почти незаметного телесного белья. Уголок его рта едва заметно приподнялся. Никита наклонился к моему уху.
— Хорошо. Иди так. В ресторане от меня не отходишь и пиджак накинешь.
Я подозрительно посмотрела на него через зеркало.
— Ничего себе, ты позволил мне самой выбрать себе платье. Спасибо тебе большое.
— Я понял, что спорить бессмысленно. Зато когда вернёмся, я сниму его с тебя сам.
— Только аккуратно. Оно дорогое из последней коллекции.
Его ладонь скользнула ниже и задержалась между моих бёдер поверх узкой полоски ткани. Я резко вдохнула.
— Никита… Мы опоздаем.
— Нас подождут.
Пальцы чуть сильнее надавили, заставив меня невольно прижаться спиной к его груди. Никита поймал мой взгляд в зеркале.
— А когда вернёмся, — тихо продолжил он, — сначала поставлю тебя перед этим зеркалом. Потом сниму платье и проверю, насколько сильно тебя возбуждают мои новые миллиарды.
По телу прошла горячая дрожь.
— Боюсь, к тому времени финансовые рынки уже закроются.
— Для тебя проведу внебиржевую сделку.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Всё, Азаматов. Пойдём. Я хочу в ресторан.
Он ещё раз сжал моё бедро, затем всё-таки отступил и накинул пиджак мне на плечи.
— Застегни.
— Даже не мечтай.
Я просунула руки в слишком длинные рукава, но застёгивать пиджак не стала.
— Вот. Всё самое ценное надёжно прикрыто капиталом Азаматова.
Никита окинул меня тяжёлым взглядом, взял за руку и повёл к выходу.
До ресторана ехали меньше десяти минут. Никита всю дорогу держал ладонь на моём колене, словно всерьёз опасался, что я сбегу из машины и немедленно отправлюсь знакомиться с очередным соседом. Пиджак всё ещё находился на моих плечах. Снять его Азаматов не позволил. Ресторан находился за высокой живой изгородью и с дороги почти не просматривался. Невысокое светлое здание, небольшая терраса, мягкий свет из панорамных окон. Судя по автомобилям возле входа, о стоимости ужина здесь должны были сообщать исключительно цифры в счёте.
Иван открыл дверь. Никита вышел первым и протянул мне руку. Я приняла её и осторожно выбралась из машины, стараясь одновременно не сломать ногу, не задрать платье до талии и сохранить остатки достоинства. С задачей почти справилась. Никита сразу положил ладонь мне на поясницу. Пальцы оказались совсем рядом с краем одного из вырезов.
— Пиджак застегни.
— Азаматов, отстань от меня. Если тебе стыдно появляться рядом со мной и я настолько порчу твою безупречную репутацию, можешь подождать в машине.
Никита остановился. Ладонь сомкнулась на моём локте, и он медленно развернул меня к себе.
— Мне не стыдно появляться рядом с тобой.
В его голосе не осталось ни насмешки, ни прежнего раздражения. Только жёсткая серьёзность. Несколько секунд Никита смотрел мне в глаза, словно проверяя, действительно ли я могла так подумать. Затем сам запахнул пиджак на моей груди и застегнул пуговицу.
— Мне не нравится не твоё платье, Катя. Мне не нравится, когда на тебя смотрят.
— Тогда тебе стоило выбрать женщину пострашнее.
Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу.
— Я выбрал ту, которую хотел.
Сердце снова сделало что-то лишнее. Всего одна короткая фраза — и снова непонятно, говорил он только о сегодняшнем вечере или обо всех годах, которые привели нас сюда.
Внутри оказалось именно так, как обещала Елена. Небольшой общий зал, приглушённый свет, живые цветы на столах и достаточно большое расстояние между гостями, чтобы никто не слышал чужих разговоров. Музыка звучала тихо. Людей было немного, и почти каждый выглядел так, словно прекрасно знал цену чужому спокойствию и не собирался доставать телефон ради фотографии известного миллиардера с женщиной сомнительной репутации. Нас встретил управляющий. Никиту он узнал сразу и предложил отдельный зал, но тот отказался.
— Мы останемся здесь.
Я удивлённо посмотрела на него. Азаматов словно не заметил. Нас проводили к столику возле окна. Никита отодвинул для меня кресло и только тогда снял с моих плеч свой пиджак. Взгляд мужчины за соседним столом мгновенно скользнул по моему платью. Никита заметил. Конечно, заметил. Он занял место не напротив, а рядом со мной, положил пиджак на спинку соседнего кресла и тяжёлой ладонью накрыл моё обнажённое колено.
— Доволен? — спросила я. — Теперь можешь лично контролировать направление каждого чужого взгляда.
— Мне достаточно контролировать тебя.
— Не сомневалась.
Официант принёс воду и винную карту. Я открыла её, нашла первое знакомое название и показала Никите.
— Сегодня я приглашаю. Поэтому выбираю сама.
Он посмотрел на год, затем на цену. В уголках его губ появилась едва заметная усмешка.
— Уверена, что готова столько потратить?
По тону было понятно: сумма его совершенно не волновала. Азаматов просто не собирался упускать возможность напомнить, чьей картой я так независимо распоряжалась. Я тоже посмотрела на цену.
— Конечно. Я могу себе позволить. Мы отмечаем многомиллиардную сделку, поэтому сегодня я ни в чём себе не отказываю.
— Какая щедрость.
Никита подозвал официанта и заказал выбранную мной бутылку, даже не взглянув на цену повторно. Я добавила несколько блюд, названия которых звучали достаточно красиво, чтобы не особенно вчитываться в состав.
Вскоре официант вернулся, открыл вино и наполнил бокалы. Никита поднял свой.
— За сделку?
— За мою невероятную щедрость. Я всё-таки оплачиваю ужин.
— Моими деньгами, — напомнил он, откровенно забавляясь.
— Господи, какой ты душный. Не порть красивый момент.
— Даже не собирался. Мне нравится, как уверенно ты