Пленница врага. Без права на прощение - Злата Зорич
Ник не звонил.
Новогоднее затишье закончилось, город вернулся к привычной жизни, а с ним вернулся поток клиентов. Работа в борделе закипела с новой силой — смех, ругань, звуки закрывающихся и открывающихся дверей, топот ног по коридору. Девочки работали, не покладая рук и остальных частей тела. Потоком лиц и тел смазывало всё человеческое, что в них ещё оставалось.
Где-то на задворках этой движухи затаилась я. Искренне надеясь, что про меня забудут.
Но хозяин каждый день заглядывал ко мне с одним и тем же вопросом — не звонил ли мне Ник.
— И чего ты тут сидишь? Такая молодая, здоровая… — сказал он однажды, пронзив меня взглядом. — Знаешь, сколько я теряю в день из-за простоя этой комнаты?
Когда я отвернулась, лишь стиснув чашку покрепче, он с угрозой добавил:
— Мои терпение не резиновое.
Я чуствовала нависшую надо мной угрозу. Понимала, что дольше оставаться здесь нет смысла. Но все же до последнего надеялась, что в один из дней на пороге внезапно появится Ник. Мы же договорились с ним именно здесь встретиться. Если я уйду, как он меня найдет? И куда я пойду без копейки в кармане?
Уже через пару дней наступила развязка, после которой я пожалела о том, что вообще когда-то сюда пришла.
Дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, ударившись ручкой о стену. Я вздрогнула, села на постели, подтянула колени к подбородку. В комнату ввалился Павел Петрович — в доску пьяный. Лицо красное, глаза мутные.
— Водить умеешь? — произнёс он, с трудом выговаривая звуки.
Я потеряла способность говорить, застыла на месте от страха
— Водить, сука! Руль держать можешь? — мужчина перешёл на крик.
Не смея спорить с ним, я лишь коротко кивнула.
Он выудил из кармана связку ключей и с размаху кинул мне на кровать.
— Отвези девочек на вызов. Я… — он покачнулся, схватившись за дверной косяк. — …не могу сегодня. Мне что-то нехорошо. Подменишь меня, поняла? Хоть какая-то будет от тебя польза.
Не дождавшись ответа, старый сутенер с трудом выпрямился и, шаркая ногами, покинул комнату.
Глава 3
Я взяла ключи, спешно оделась и вышла на улицу. Вести мне предстояло старенькую легковушку — куда делась дорогая машина Ника, я боялась спросить.
Девушки высыпали из подъезда следом за мной — короткие куртки плохо защищали их от пронизывающего, ледяного ветра, они ёжились, топтались на месте, посмеивались нервно. Я завела мотор, чтобы прогреть машину. Руки у меня дрожали — я очень плохо знала город, едва умела водить, да и водительских прав у меня не было. Но спорить с хозяином борделя было страшно. За отказ он мог просто выгнать меня на улицу в эту морозную ночь.
Каким-то чудом мы без приключений добрались до нужного места — оказалось, что это совсем недалеко. Я притормозила у нужной парадной, и девушки выскользнули наружу. Позвонили в домофон, что-то наигранно весело прощебетали туда, и им открыли. Дверь подъезда захлопнулась с глухим скрежетом — всё, доставка выполнена.
Но едва я успела с облегчением выдохнуть, как дверь снова открылась, и девушки высыпали обратно на улицу с раздраженными, растерянными лицами. За ними следом вышли несколько полицейских. Один из них подошел ко мне, постучал по стеклу, скомандовал «на выход».
— Контрольная закупка, — произнес старший из них с явными нотками ликования.
Девушек подвели к машине и начали неторопливо защелкивать на них наручники с такими победоносными лицами, будто только что поймали страшных преступников.
Мне казалось, что я нахожусь в каком-то дурном сне — я даже поморгала, пытаясь проснуться. Но, к сожалению, реальность никуда не исчезла, и мне пришлось выйти из машины и тоже позволить им себя арестовать. На мои руки легли холодные металлические браслеты. Всё вокруг стало серым и вязким.
Девчонки тоже примолкли. Их наигранный смех оборвался, фальшивая легкость сменилась откровенной тревогой.
— Задокументирован факт оказания платных интимных услуг, — резюмировал полицейский издевательски.
Потом нас всех загрузили в старый синий «бобик» и повезли в отдел.
Я могла думать только об одном — сейчас меня оформят, и можно считать, что я засветилась. Как скоро мое местоположение станет ему известно? Когда его длинные руки дотянутся до меня?
Не имеет значения, что я сменила город. С его связями можно достать кого угодно и где угодно. Когда ему донесут, что я здесь, он вернется за мной.
Меня затошнило от страха. Руки вспотели, всё тело дрожало, хоть с виду я старалась сохранить спокойствие.
Дежурные с явными следами похмелья записывали наши данные, оформляли протоколы. Они смеялись над нами, подшучивали, потирая покрасневшие из-за мороза руки.
— А на эту посмотри, как притихла, — сказал один, с усмешкой кивнув на одну из девушек. — Раньше голосила, права качала, а сейчас смирно сидит. Вкус правосудия почувствовала.
Когда оформление закончилось, нас перевели в маленькую комнату с решеткой на окне. В ней сконцентрировалось всё то, что город старался смести со своих улиц: проститутки, бомжи, карманницы. Женщины с лицами, покрытыми синяками, с потемневшими руками, с потухшими взглядами.
Я села на лавку и прикрыла глаза. Вокруг звучала ругань, смех, плач — всё смешалось в раздражающий гул. Я старалась думать о главном: мне нужно любыми путями уехать из Петербурга. Как можно дальше — туда, где он не сможет меня найти.
Павел Петрович явился только под утро, с большой пачкой денег, призванной нас всех выкупить. Он выдал полицейскому конверт — всё, что нужно, чтобы закрыть вопросы.
Когда мы все вышли из полицейского участка к машине, он приказал мне сесть на переднее сидение рядом с ним. Я постаралась сместиться к самой дверце, как можно дальше от него, насколько позволяла теснота. Всю дорогу он орал на нас, покрывая изощренным матом.