Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов
Арлекино и скелеты без труда справлялись с растительностью и большей частью ползучих тварей, лезущих на нас в лоб. Нежить ловко орудовала косами! Скелеты сопровождения быстро превращали подобравшихся слишком близко врагов в нарезку, они же прикрывали нас со спины.
Я сбивал летающих тварей на подлёте сначала метательными ножами, а потом из револьвера, и это с учётом того, что руки у меня дрожали из-за отравления кислородом. И если вначале это были просто слизни, то после к ним присоединились Светлячки – существа размером с яблоко, у которых наподобие пчёл имелись жала. Подпускать их было нельзя ещё и потому, что если подбить такого, то он взрывался и распространял вокруг облако газа, от которого хотелось чихать, а глаза слезились…
Но Аня прикрывала меня – позаимствовав кнут Насти, работала на средних дистанциях, изничтожая прорвавшихся летунов и мелкую шушеру.
Настоящим кошмаром были червяки – тяжёлая артиллерия высотой в половину человеческого роста, плевались какой-то липкой, сковывающей движения дрянью. На наше счастье, меткость у них страдала, да и перезарядка оказалась долгая, так что мы могли уклоняться.
Много какой гадости пришло по наши души, всех упомнить невозможно. И хотя монстров было чуть меньше, чем бесконечность, однако нас спасало то, что они оказались крайне тупыми, и мы выкашивали их, медленно, но верно, продвигаясь вперёд.
В какой-то момент безумия боя, когда я выдёргивал нож из оказавшегося на пути монстра, по окружающим зарослям прошла взрывная волна. Сила её была столь велика, что деревья качнуло, а летающих и немалую часть расположившихся на ветках тварей просто смело. Мы на миг обернулись к взрыву – огненный шар почему-то сиреневого цвета медленно опадал, и вместе с ним слышался грохот рушащихся камней.
Сквозь творившуюся вокруг кутерьму прорвался вой Стаи, в котором мне послышалось отчаянье и бешенство от невозможности продолжать преследование. А затем калейдоскоп завертелся вновь: нож пришпилил к дереву какую-то образину. Вскинув саиф, я разрубил очередную тварь, заходившую Ане со спины, краем глаза заметив, как кнут сбивает удар жука-переростка, нацеленного на меня.
Я танцевал с саифом, ножами и револьвером в первых рядах. Выпад сменялся броском ножа, тот перетекал в рубящий удар, и, почувствовав обжигающе горячую кровь, отбрасывал противника ногой. Крик боли и муки врывался в уши, и я под невероятным углом стрелял из револьвера по подобравшемуся слишком близко монстру, тело его разрывало на части. А я уже перетекал в новую позицию и взмахом клинка останавливал выпад, нацеленный на союзника.
Тем временем за спиной кто-то расправлялся с чудовищем. Не обращая внимания на это, я плечом сбивал спрыгнувшую с ветки гадину, не отвлекаясь на вспыхнувшую боль, добивал и вновь стрелял… Я пьянел от крови, и как бы безумно это ни звучало, но был счастлив, ибо в полной мере чувствовал свою силу. Рядом находились дорогие мне люди, и я делал всё возможное для их защиты!
Гудящий звук, который успел внедриться в кости и прорасти болью, неожиданно усилился и достиг предела – сквозь просвет в листве спикировал пяток пауков размером с мою голову, в чёрно-жёлтую полоску, с крыльями бабочки и пчелиными жалами. На секунду они зависли в воздухе, пытаясь сориентироваться в пространстве, а затем по замысловатой дуге ринулись на нас. Скелеты, отрабатывая программу защиты, попытались прикрыть живых, окружив нас с косами наперевес. Я же не успел толком испугаться, когда первый уродец появился рядом – факел оказался неплохой дубиной, и опалённое существо рухнуло вниз, щелкая игольчатыми ногами. С оставшимися дружным залпом расправились скелеты.
Новая вспышка звезды аномалии, и волосы на голове зашевелились: сквозь редкие прорехи раскидистых крон, усиленных лозами и лианами, можно было увидеть сотни пауко-пчёл, что кружились словно шторм. А на обломке мостков висел крупный белый нарост – улей, сотканный из паутины и имеющий множество шестиугольных сот.
А через целую вечность схватки, по субъективному мироощущению, дрожащей от усталости рукой я взмахнул саифом, дабы отогнать от бесчувственной Насти очередное чудовище. И тут неожиданно обнаружил, что мы выбрались на берег реки – свободное пространство, покрытое серым пеплом, шириной в пару метров у самой воды.
Оценивающий взгляд сразу выделил основное: в десятке метров правее посреди реки находился фонтан – вычурная батальная композиция, выполненная из призрачно сияющих драгоценных камней и металлов. Основным её достоинством являлся размер, так как края фонтана соприкасались с берегами, образовывая своеобразный мост.
Первым порывом было плюнуть на всё и просто переплыть реку, дабы скорее перебраться на другую сторону. Десяток пауко-пчёл рискнул пролететь над рекой и мгновенно превратился в несколько пурпурных капель, что пролились в тёмно-алую воду речушки, от которой, я готов поклясться, исходили миазмы крови и муки. Уцелело лишь несколько тварей, что пролетали над фонтаном… но лазерные залпы их быстро упокоили.
Во рту даже на таком расстоянии появился противный металлический привкус с лёгким сладковатым послевкусием разложения – это совершенно уничтожало желание преодолеть жижу вплавь. Да и на другой стороне тварей прибывало…
– Все к фонтану! Раненых в центр. Все дееспособные обороняют подходы! – проскрежетал Арлекино, взмахом меча отгоняя особо наглую букашку.
Киборг жестом фокусника извлёк из подранного жилета одну зажигательную и две дымовые гранаты и закинул их в стену деревьев у нас за спиной. Огонь вспыхнул охотно и даже сильнее, чем можно предположить при такой влажности и холоде. Жар обжигал, с неимоверной силой заставляя отступать. Одновременно орда беспрестанно атаковавших нас насекомых дрогнула и, сократившись в несколько раз, замедлилась.
В первый момент я хотел возмутиться: почему Арлекино не воспользовался гранатами в начале прорыва? Но, наблюдая за пожаром, понял, что огонь среди плотных зарослей, скорее, убил бы нас, чем врагов, а теперь он стал нашим щитом. Кроме того, сейчас он стал предупреждением Административному центру о нашем приближении. Если они ещё не заметили переполоха...
Передышка оказалась как нельзя кстати. Ножи у меня давно кончились. Револьвер пожрал на патроны столько крови, что я удивлялся, как вообще стою. Кроме того, адреналин в крови практически выгорел. Теперь я чувствовал все раны: огнём горели тысячи порезов и царапин, которыми усеяны тела у нас с Аней, собственно, как и всех живых в отряде. Сознание заволакивал туман, тело наливалось свинцом, а конечности переставали слушаться.