Прихоть - Асти Брамс

– Да.

Подойдя к столу, я быстренько нашла свои документы и сунула их в карман рюкзака. Закрыла его, выдернула ноутубк из розетки, понесла его к чемодану. Пальцы дрожали, меня в принципе всю трясло от волнения, но собиралась я оперативно. По крайней мере на первое время вещей хватало, и мне осталось лишь хмурым взглядом обвести комнату, чтобы не забыть что-то важное. Зарядка… И нижнее белье.

– С чего ты взяла, что я тебя отпущу? – с неожиданным гонором выдал Игнатов, пытаясь преградить мне путь.

В нем уже не было растерянности, а лишь нарастающее раздражение.

– С чего ты взял, что я стану спрашивать тебя? – вытолкнула ему в лицо стальным тоном, впервые посмотрев прямо в глаза.

И вновь направилась к шкафу. Но из-за эмоций, уже не могла толком сосредоточиться, поэтому не сразу поняла, что ищу.

– Мия, я серьезно! Что бы там отец ни решил, сначала придется обсудить это со мной! Что касается нас…

Я почувствовала, как внутри поднимается злость. Горячая, густая, почти тошнотворная. Она обжигала горло, щёки, кончики пальцев. Всё, что копилось во мне месяцами, а может, и годами, вдруг стало слишком близко к поверхности. Я старалась не показывать, как меня накрывает, но, кажется, это уже было невозможно скрыть.

– Мия! Какого хрена ты молчишь?!

Он резко шагнул ко мне, и вдруг схватил за локоть. Это стало последней каплей.

Я повернула голову, затем сделала резвое движение и в моей руке оказалась увесистая вешалка. Выдернула её из шкафа так быстро, что Захар не успел даже отпрянуть. Первый удар пришёлся ему в плечо, второй задел по лицу. Он попытался закрыться ладонью, но я уже видела красную полосу на скуле, ссадину у виска, неловкое выражение шока, которое проступало сквозь его привычную надменность. И это сработало как запах крови для хищника. Мне хотелось еще…

Я попала в ключицу, и ему пришлось пятиться быстрее, подняв руки.

– Ты ч-че творишь?! – выкрикнул негодяй. – Совсем рехнулась! Твою мать… Да ты чего?!

Я не остановилась, шла просто как танк, нанося удары. Игнатов спиной наткнулся на край комода, чертыхнулся, скинул что-то на пол. Тонкий стеклянный флакон с парфюмом звякнул и покатился по ковру – дальше была только стена. Захар смотрел на меня так, будто я действительно сошла с ума.

Остановившись в шаге, и до скрипа сжимая в руке погнутую вешалку, я отбросила ее в сторону. Она ударилась о паркет с сухим металлическим лязгом, и Игнатов даже нелепо дёрнулся, как будто я выстрелила.

Бледность проступила у него на лице, ссадины на скуле стали заметнее, а в глазах уже не было ни превосходства, ни раздражения. Только злость, смешанная с осторожностью. Он не понимал, насколько далеко я могу зайти. И впервые, кажется, не рискнул проверять.

– Ты – ничтожное существо, – прошипела я, не узнавая свой собственный голос и прожигая его взглядом насквозь.

Игнатов дёрнул челюстью, словно собирался сразу возразить, но промолчал.

– Я знаю все. Как ты заставил меня считать себя неполноценной, – продолжила я с ледяной ясностью. – Превратил в марионетку. Вещь, которой удобно прикрываться!

Я шагнула вплотную, а он сглотнул. Его настороженность была такой явной, что мне захотелось рассмеяться. Не от радости. От презрения.

– Не смей меня останавливать, – произнесла угрожающе. – Ели только попробуешь… Клянусь, я доведу тебя до психушки! Тебе придётся спать с закрытой дверью, Захар, и присматриваться к еде, которую ты ешь.

Он свел брови, стараясь взять себя в руки, но я уже все увидела. Веру в каждое мое слово. Это было почти осязаемо. Как будто в комнате вдруг изменился баланс. Не в его пользу. Не в мою. Просто рухнул старый порядок, в котором Захар всегда говорил, а я всегда молчала.

Я начала отступать от него, не спуская глаз. Мне было важно выдержать момент до конца. Затем, я прошла к чемодану, ловко застегнула его, защелкнула рюкзак и перекинула через плечо.

Игнатов молча наблюдал за мной с мрачным видом.

В последний раз бросив на него взгляд, я взялась за ручку чемодана, и пошла прочь из комнаты. Больше не оборачиваясь, не оставляя этому месту ни капли своего внимания, ни капли энергии.

Только в коридоре поняла, что дышу слишком часто. Сердце колотилось, колени дрожали, в горле стоял сухой комок. Но вместе с этим я испытывала блаженное опустошение и облегчение. Потому что не просто уходила, а делала первое движение к себе.