Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
На секунду мне показалось, что её взгляд обращён в мою сторону, но на деле она смотрела на одну из девочек в нашей группе – Машу, которая, воспользовавшись отвернувшимися Мухёном и Манбоком, навела камеру телефона на туннель.
Смутившись, Маша убрала аппарат, а Мухён тихо её отчитал, сказав, что так делать ни в коем случае нельзя и что нарушать запреты очень некрасиво с её стороны.
Притихшие, мы ждали состава; через минуту послышался рёв, и вскоре показался бледно-зелёный поезд с красной каймой. Дизайн немного напомнил советские составы, которые курсируют по Сокольнической ветке метро в Москве.
Манбок галантно раздвинул двери, которые, оказывается, было нужно самостоятельно открывать с внешней стороны, и организованной толпой мы ввалились в вагон, обитый деревом; на стене висели два портрета вождей. Состав был почти пустой, и мы расселись по свободным сиденьям.
Корейцы, около которых приземлились мальчики из нашей группы, сразу заметно напряглись и начали с подозрением коситься в их сторону, однако вставать или отодвигаться не стали.
Поезда в северокорейском метро ездят тихо, сиденья комфортные, поручни крепкие – только вай-фая и объявления станций для полной картины не хватало.
Если вспомнить поездку по эскалатору, то на нас смотрели многие; в вагоне же абсолютно все взоры были обращены в нашу сторону. Так вот, значит, как себя чувствуют знаменитости на публике.
Каждая голова была повёрнута к нам, а некоторые корейцы, сидевшие в самом дальнем конце состава, даже приподнимались со своих мест, чтобы лучше разглядеть диковинных иноземцев.
Какой-то малыш подбежал к мальчикам и, с детской простотой внимательно осмотрев их, вернулся к маме и спрятался за её спиной. Судя по её взгляду, она была недовольна поступком сына и, неодобрительно покачав головой, крепко взяла его за руку.
Прошло около минуты, и вот мы уже прибыли на следующую станцию. Видимо, она находилась ближе к центру города, потому что в вагон вошла целая толпа корейцев, в том числе пожилые женщины и дети. Как добропорядочные граждане, мы повскакивали со своих мест, чтобы освободить их и уступить только что зашедшим пассажирам, и присоединились к Мухёну и его товарищу, стоявшим в углу вагона.
– Ну что вы, сидите-сидите, – заверещал Мухён, однако мы настояли на своём, и ему пришлось признать поражение. Мне показалось, что он был приятно удивлён, хотя и старался не подавать виду, однако от моего взора не укрылось, как он одобрительно кивнул, посмотрев на Манбока.
Состав заполнился до краёв, и мы оказались прижатыми к стенке (уже второй раз за день, между прочим). Проехав ещё две станции, мы наконец вышли из метро.
К тому моменту, как мы снова оказались снаружи, солнце зашло за облака, однако это ни капли не уменьшило удушающую жару и влажность. Резкий яркий свет заставил нас зажмуриться, и, как только глаза немного привыкли, мы дружно ахнули, так как перед нами возвышалась величественная серая пирамида в форме ракеты – не что иное, как знаменитая гостиница Рюгён.
Мухён с видимым удовольствием рассказал, что эта гостиница построена лично под предводительством Ким Ченына. В ней – 105 этажей и обширный номерной фонд. Фасад полностью готов, однако внутри ремонт ещё не закончен, и сейчас активно ведутся работы по завершению строительства. По словам Мухёна, открытие ожидают в самое ближайшее время – возможно, даже в этом году.
Я ничего не сказала, однако меня одолевали сомнения, что здание смогут ввести в эксплуатацию так быстро. До поездки в КНДР я читала много книг и статей, в том числе про гостиницу Рюгён. По информации из разных источников строительство фасада было закончено уже давно, однако коммуникации не подведены и ещё оставались внутренние отделочные работы. Строительство было временно заморожено из-за нехватки материалов и финансирования, поэтому на тот момент гостиница являлась самым большим пустующим зданием в мире.
Со времени моей стажировки прошло около шести лет, а Рюгён до сих пор пустует и радует горожан лишь захватывающей дух подсветкой, которую включают в тёмное время суток.
Прищурившись, я внимательно пригляделась к необычному облику ракеты и, убедившись, что на горизонте не маячит ничего запрещённого, сделала несколько фотографий.
Мы пошли по широкому бульвару, на котором, по сравнению с нашим районом, было гораздо более активное движение – машины сновали туда-обратно, и здесь уже никто не шёл по проезжей части, а все строго придерживались тротуаров.
Плотное автомобильное движение контролировали милые девушки-регулировщицы в белых носочках с кружевной каёмкой.
Вдоль дороги располагались многочисленные ларьки: в одном продавались сладости и печенья, в другом – искусственные цветы (поскольку живых цветов в КНДР почти нет и дарить их особо не принято, в обиходе здесь в основном искусственные), в третьем – фрукты и овощи. Мы успели заметить, что в Пхеньяне подобных торговых точек довольно много (только в нашем районе их как минимум штук пять), и они пользуются спросом у местного населения.
Магазин, в котором продавались сим-карты для иностранцев, открывался только с трёх часов (ага, а ещё испанцам что-то предъявляют, что у них сиеста затяжная), поэтому Мухён предложил сходить в местный «Интурист» – универмаг для иностранных посетителей КНДР.
Здание с большими стеклянными витринами находилось посередине бульвара примерно в десяти минутах ходьбы от станции метро.
Если меня попросят привести пример идеального места, чтобы пустить пыль в глаза, без тени сомнений я назову северокорейский «Интурист».
Полки в нём ломились от знакомых марок и продуктов: иностранные Garnier, Coca-Cola, Fanta, Colgate, 7Up,