Катабасис - Ребекка Ф. Куанг

Она опустила тарелку. Изо рта вырвалась влажная отрыжка.

— Прости.

— Извинись, — велела Элспет с очень довольным видом.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Итак, Элспет. — Питер отложил вилку. С возвращения Элспет он ни разу не посмотрел на Элис; теперь говорил так, словно её не существовало.

— Мне вот интересно. Как вы с Крипке пользуетесь магией?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы думали… возможно, здесь она не действует. Песок её пожирает.

— А-а. — Элспет рассмеялась. — Вы ещё не разобрались?

Она вытащила из-за пояса нож. Элис и Питер инстинктивно отпрянули, но Элспет приставила остриё к собственному запястью и надавила. Из разреза запузырилась не совсем кровь, а густая иссиня-чёрная жижа.

Элспет протянула другую руку.

— Мел?

Питер пошарил в кармане и передал ей кусочек мела.

— Что-нибудь залечить надо?

— Порезы и синяки, — ответил Питер.

— Разумеется. Парадокс Карри подойдёт?

— Наверное. Да.

Они в благоговейном молчании смотрели, как Элспет окунула мел в свою не-кровь, словно в чернильницу, и начертила на палубе вокруг лодыжек безупречный круг. Пентаграмма сияла не чистым белым, а фосфоресцирующим зелёным светом, заливавшим её ноги мертвенной бледностью. Но в палубу не впиталась.

Парадокс Карри. Его часто разбирали на вводных занятиях по аналитической магии: глупая игра с условными утверждениями и самореференцией, способная на кратчайший миг сделать истинным любое произвольное заявление. Возьмём утверждение: Если это утверждение истинно, то свиньи умеют летать. Назовём его S. Структура утверждения S: «Если S, то P». Если расписать его как логическое доказательство, в итоге S действительно получится истинным, потому что в конце мы и запишем: «Если S, то P». Следовательно, утверждение S истинно и свиньи умеют летать. Утверждение S истинно, и у Питера нет раны.

— Готово, — сказала Элспет.

Питер убрал руку и провёл пальцами по зажившей коже.

— Спасибо.

— До этого я додумалась давным-давно, — сказала Элспет. — Только так мел начинает действовать — нужна какая-то жизненная сила. Она свёртывается вместе с живомёртвой силой мела. Создаёт нечто вроде… изоляции от ила, полагаю. Правда, с моей кровью действует не очень хорошо. Чем бы это ни было, — она похлопала по бледной руке, которая уже не кровоточила, — оно лишь слабое подобие настоящей крови. Ключ, похоже, в жизненной силе. Из Тени много силы не выжмешь. А ваша кровь… тёплая, так и пышет силой.

Она моргнула, глядя на нож, потом снова моргнула и с неприятным голодом посмотрела на Питера и Элис. Элис натянула рукав на запястье.

— Значит, достаточно слегка обмакнуть? — спросил Питер. — И всё?

— Чем больше, тем лучше. Эффект, похоже, прямо пропорционален… ну, жертве. — Элспет снова моргнула, затем положила нож.

— Карри — простое заклинание. Многого не требует.

— А сколько понадобится для заклинания посложнее?

— Зависит от крови, — ответила Элспет. — Крови Тени нужно много. Насчёт живой крови не знаю.

— Может, попробуем?

— Парадокс Банаха — Тарского, — вмешалась Элис. — Примени его к своей фляге.

Парадокс Банаха — Тарского доказывал, что шар можно разрезать на конечное число подмножеств точек и собрать из них два шара, каждый объёмом с первоначальный. Сама Элис выполнить его не могла; понимала лишь, что там требовалась серьёзная математика и всё было как-то связано с теорией множеств и маленькими бесконечностями. Но Питер его знал, а большего ей и не требовалось.

Эта мысль давно пряталась на задворках сознания. Элис была нужна исправная фляга. Её собственная оказалась испорчена. Фляга Питера была в порядке. Одна Элис быстро умерла бы от жажды, а с копией могла обойтись без него — стать независимой, свободной идти своим путём.

Если Питер тоже задумался о таких последствиях, виду не подал. Притянул рюкзак и достал флягу.

— Теперь кровь, — сказала Элспет. — Лучше из костяшек, там не заденешь сухожилие.

Питер замешкался.

Элис достала нож.

— Вот. — Она вдавливала остриё в костяшку большого пальца всё сильнее, пока вокруг металла не выступила кровь.

— Хватит?

— Возможно, — сказала Элспет.

Элис протянула Питеру руку. Он замер всего на мгновение, затем прижал мел к её пальцу. Мел впитал кровь, как губка; за несколько секунд весь кусок покраснел.

Питер быстро начертил вокруг фляги круг, вписал парадокс и произнёс заклинание вслух. Неиссякаемая фляга замерцала. Питер протянул руку и вынул её. Когда он поднял флягу из центра, на месте осталась точная копия. Наблюдая за ним, Элис не сдержала тихого вздоха. Сколько бы заклинаний она ни видела, сколько бы лет ни изучала магию, само действо по-прежнему её поражало. Закон сохранения массы можно было обмануть. Нечто могло быть одним, а потом стать двумя.

— Попробуй, — сказал Питер.

Он правильно решил проверить. Копии Банаха — Тарского срабатывали не всегда. Во-первых, они неизменно казались менее прочными. Если копировали еду, та оказывалась не такой вкусной; если вино — ему недоставало глубины, словно оно знало, что обязано существованием математической лазейке. А ещё копии имели скверную привычку случайно исчезать — две решали снова соединиться в одну, — но с этим Элис ничего поделать не могла.

Она отвинтила крышку и налила в рот немного воды. Выпила. Вода была чистой и свежей.

— Получилось.

— Хорошо. — Питер на неё не посмотрел. — Оставь себе.

— Спасибо. — Элис убрала удвоенную флягу в свой рюкзак. Палец всё ещё кровоточил. Она завернула его в угол рубашки и крепко сжала.

— Итак, Крипке. — Питер повернулся к Элспет. — Чью кровь они…

— Ну же, — сказала Элспет. — Для чего, по-твоему, им все эти патрули?

Питер моргнул, лишившись дара речи. Элис содрогнулась. Элспет с мрачным удовлетворением оценила их лица.

— Подумайте хорошенько. За все ваши исследования по тартарологии вам попался хоть клочок документа, созданного за последнее десятилетие? Расскажите. Мне и правда любопытно.

Питер склонил голову набок.

— Хм.

— Ни одного, — уверенно сказала Элис. — Даже слухов нет.

— И почему, по-вашему?

— Только не говори, что Крипке добрались до всех, — сказал Питер.

— Крипке следят, чтобы выживших не оставалось. — Элспет кивнула. — Какой бы маг ни спустился сюда, Крипке начинают охоту. Никто не вернётся из Ада раньше них. Никто не опередит их с сенсацией. Они крадут мел, записи, учебники. Иногда допрашивают добычу о последних научных достижениях — я видела бедные души, которых днями напролёт растягивали на дыбе. А кончается всё всегда, всегда одним: из них выпускают кровь. Крипке наполняют мехи из мочевых пузырей, пропитывают кровью мел — и уходят.

— Это мерзость, — сказал Питер.

— Это исследование, — ответила Элспет. — Я уже говорила: в Аду всем на всё плевать. Собаки, белки, случайный заблудившийся ребёнок… — Её горло дрогнуло. — Для них это лишь