Поиск - Саша Мельцер
В руке тлеет сигарета, и запах табака расползается вокруг меня. Тишина прерывается в тот момент, когда позади хлопает дверь. Сверчки перестают трещать, а крыльцо скрипит под ногами в тяжёлых ботинках. Ира опускается рядом, ныряет ко мне в объятия, когда я отвожу руку, чтобы притянуть её к себе.
– В лесу, говорят, хорошо спится.
– Только не нам, – она усмехается. – Чего ты тут?
– Воздухом дышу, – отмахиваюсь я, целуя её в висок. Кудри уже потеряли всякий запах, только немного сигаретами отдают. – Сон нагоняю. Подъём-то с рассветом.
– Так он уже скоро, – Ира улыбается и поплотнее натягивает на плечи куртку. Она, очевидно, мёрзнет, а я по-прежнему в одной футболке. Кажется, уже даже кожа покрывается инеем – так прохладно сентябрьской ночью. – Завтра большой квадрат берём. Егор сказал, он самый перспективный. Ты будешь главным в группе.
– Слышал уже, – небрежно веду плечом. – Мне кажется, мы близки. Ещё немножко, и найдём.
Ира скептически хмыкает: она знает, что такие поиски чаще всего затягиваются, длятся долго и муторно, что мы можем неделю не появляться дома, пропадая то в лесах, то в горах, то на берегах Катуни. Городские поиски попроще, случаются чаще, но природные мне всё равно нравятся больше. Если такой траурный повод, как пропажа человека, вообще может нравиться.
Ощущаю Ирино недовольство кожей – она со вчерашнего дня кажется немного взвинченной и взволнованной, но я просто списываю это на ажиотаж от поисков. Хотя под глазами залегают тёмные круги усталости, а кожа совсем тонкая, почти как салфетка, того и гляди – порвётся.
Мы сидим так ещё какое-то время. Оба знаем: день был бесполезный, и ощущение собственного бессилия не даёт нам уснуть. Я раним, Ира – тем более, и мы перемалываем то, что могли бы сделать по-другому, но почему-то не сделали. Предугадать, найти быстрее, поддаться шестому чувству и интуиции – меня она никогда не подводила, а вот Иру регулярно.
Она начинает клевать носом – видимо, на прохладном воздухе лучше спится. Тогда я, затянувшись в последний раз и выкинув бычок, мягко приподнимаю её за талию и отвожу обратно в клуб. Она забирается в соседний спальник и почти сразу проваливается в сон. Я ложусь на свой сверху, чтобы не оказаться в духоте, и укрываюсь курткой. С воздухом и правда засыпается быстрее, так что даже сопение Егора, перетекающее в храп, не мешает мне.
К спёртому воздуху в клубе утром можно привыкнуть, но это только второй день, поэтому я заведомо просыпаюсь с ощущением тошноты. Хочется вырваться – кажется, я замурован в четырёх стенах с кучей других людей, которые дышат, пахнут, разговаривают, едят. Тянет блевать от судочков со вчерашней курицей, которую доедают волонтёры на завтрак, и я спешно нашариваю в рюкзаке воду. Она прохладная, приятно бодрит, и перекусывать неохота – но надо.
За окном уже занялся рассвет, но на улице серо, потому что солнце ещё не золотит кроны деревьев и село. Никто не знает, выглянет ли оно вообще, и я интуитивно пихаю в рюкзак дождевик, отмечая, что их надо будет выдать всем в группе.
Ира умывается в деревенском рукомойнике на углу клуба, и я невольно засматриваюсь на то, как от ледяной воды краснеют щёки, как она убирает волосы, собирая их небрежно на макушке, как натягивает толстовку поверх майки, в которой спала. Сегодня мы выдвигаемся вместе и цепляем на рюкзак палатки, чтобы не делать круг. Одна висит за моей спиной, вторая – у Дэна, и третья у парня из отряда Иры, имя которого я не успел узнать. Мы долго не раскачиваемся, наскоро пьём кофе. Лес шумит листвой, где-то на его краю даже переговариваются птицы. Он словно зовёт нас, заманивает обманчивой привлекательностью – и ведь многие ведутся на неё. Но я только отворачиваюсь, зная, что лес – мой главный противник, которого нужно победить.
Последний глоток кофе оседает в желудке, и я поднимаюсь. Следом торопливо собираются мои желторотики, Катя запихивает в рюкзак контейнер с какой-то едой, Валя пытается расчесаться, и я даже не указываю ей, что в лесу волосы в целом лучше заплести. Это за меня делает Ира, протягивая ей резинку для волос, напоминающую пружинку. Валя благодарно улыбается. Пытаюсь не усмехнуться, глядя на своё женское царство.
– Мы ушли! – предупреждаю Егора, заглянув в клуб. Он давно на ногах – встал, кажется, ещё раньше рассвета, курит уже невесть какую сигарету, раздаёт указания. Мне он только кивает, позволяя откланяться, и я хмыкаю от его важности. Прощаюсь тоже жестом, выскальзывая из дверного проёма.
С неожиданно резким скрипом открывается калитка забора у дома, который стоит немного наискось от сельского клуба. Звук бьёт по ушам, и я останавливаюсь, когда вижу женщину в возрасте в грязном и помятом переднике, а за ней – мальчишку лет шести, выглядывающего из-за её бока.
– Поди сюда, – она машет рукой. Сначала я не понимаю, к кому она обращается, и только спустя несколько мгновений осознаю, что ко мне. Подбегаю ближе и вижу за калиткой припаркованный джип, явно женщине не принадлежащий. Наших потеряшек? Вряд ли они пешком добирались до Тюнгура.
– Вы этих, оголтелых, искать собрались?
– Пропали же, – я киваю.
– В лес уходили, только, дураки, не послушались. Лес-то живой, – рассуждает она, сцепляя пальцы в замок, пока мальчишка нетерпеливо дёргает её за подол.
– Живой? – хмыкаю я, уточняя.
– Вся природа живая, милый. Ты послушай внимательно-то. Сюда толпы туристов приходят, я многих вижу – вот только не все возвращаются. Ищут, дескать, нечто волшебное, что исполнит их желания, только нет там ничего, это сам лес чудотворный. У него можно попросить – и он выполнит. Можно его обидеть – и он убьёт. Не любит лес гостей жадных, с нечистыми мыслями. Убивает он их.
Она так вглядывается мне в лицо, что меня невольно передёргивает. Я сбрасываю с себя гипноз, которым тётка меня невольно заворожила, и отмахиваюсь. Выдавливаю дежурную улыбку.
– Мы разберёмся. Спасибо за информацию.
Ира ждёт меня вместе с остальной группой, а потом касается локтя:
– Что хотела?
– Байки травит.
На улице начинает моросить дождь, когда мы выдвигаемся к
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 53 стр.