Рассказы монгольских писателей. Том первый - Дашдоржийн Нацагдорж
Весь вечер я чувствовал себя словно человек, залезший в неоплатные долги. Первое же мое задание оказалось столь серьезным испытанием, что я пал духом. Однако я уже дал обещание старику Тувдэну и теперь никак не мог ударить перед ним лицом в грязь. Я сел за стол с твердым намерением написать рассказ, заказанный мне стариком. Поначалу постарался представить себе картину, которую мне предстояло описать: бескрайняя, занесенная снегом степь, вой метели, луна, плывущая по мглистому, усеянному клочковатыми тучами небу, и страшный, пронизывающий до костей холод. Мне казалось, что я хорошо все это вижу, но стоило только начать писать, как картина исчезала, уступая место вялым, бесцветным словам. И тогда я стал представлять себя на месте шофера, застигнутого ночью в степи бураном. Вот я выскакиваю из машины, открываю капот и начинаю искать повреждение в заглохшем моторе, через несколько секунд ледяной ветер сковывает мои пальцы, и они перестают сгибаться. Я быстро возвращаюсь в кабину, но и она выстыла насквозь. Засунув руки в карманы, я пытаюсь отогреть пальцы, чтобы начать все сначала… Немного согревшись, выскакиваю из машины, вытаптываю возле нее крохотный пятачок и начинаю до изнеможения прыгать на нем, чтобы хоть как-то согреться и продержаться до утра, которое мне непременно принесет спасение… Я сидел в теплом уютном номере гостиницы, но по моей спине то и дело пробегала ледяная дрожь. Через несколько часов рассказ о шофере, замерзавшем в степи, был готов. Далеко за полночь я выключил свет, прилег и погрузился в то странное состояние полудремоты, когда в утомленном мозгу, попеременно сменяя друг друга, чередуются картины сна и яви. То в сером сумраке передо мной возникала наполовину занесенная снегом мертвая, застывшая машина; то почему-то раздавался недовольный голос главного редактора, ворчавшего, что я не подготовил материал в газету; то я сидел в ремонтном цехе у верстака рядом с моим стариком, и в моих ушах раздавался пронзительный визг ножовки, врезающейся в какой-то кронштейн… Поняв, что от этого кошмара мне не избавиться, я вскочил, зажег свет и стал перечитывать написанное. Получилось как будто неплохо.
Едва рассвело, я чуть не бегом припустил на базу. Тувдэн-гуай уже ждал меня.
«Как дела, сынок, выполнил мою маленькую просьбу?» — спросил он. «Да, Тувдэн-гуай, кое-что написал. Ну, а как — судить вам! Может, прямо сейчас и послушаете?» — и я полез в карман за своим рассказом. «Нет, сынок, не здесь, пойдем-ка ко мне домой, там нам никто не помешает». Я с радостью согласился — мне как раз не хватало описания дома, в котором живет мой герой, обстановки, которая его окружает. «Тувдэн-гуай, а у вас много почетных грамот?» — спросил я по дороге. «Есть, конечно. Правда, есть и выговор, я тебе его покажу, он единственный в моей жизни, я его совсем недавно получил…» Ну до чего же не повезло мне со стариком, думал я, вместо того, чтобы вести речь о благодарностях и наградах, как это и полагается передовику, он заладил о каком-то выговоре. Вскоре мы очутились в новом районе, застроенном многоэтажными домами, и поднялись на лифте на девятый этаж. Старик позвонил, нам открыла пожилая полная женщина с добрым лицом — жена Тувдэн-гуая. Мы прошли в комнату, там сидел незнакомый мне человек лет сорока. Старик познакомил нас: это был его кум. Я попросил хозяина показать мне его почетные грамоты, но он остановил меня. «Погоди, сынок, не торопись. Прочитай-ка нам, что ты написал, а кум скажет, получилось у тебя или нет». Я уже перестал удивляться на старика и потому без возражений прочитал написанный за ночь рассказ. «Ну как?» — спросил я, не обращаясь ни к кому в отдельности и не поднимая глаз на моих слушателей. «Подходяще», — коротко отозвался кум. «Он и есть тот самый шофер, о котором я говорил, поэтому я и хотел, чтобы он послушал», — сказал Тувдэн. Я внимательно посмотрел на сидевшего напротив меня немногословного человека и только тут заметил, что возле его стула лежат костыли. У меня внутри что-то дрогнуло, а он, перехватив мой взгляд, спокойно сказал: «Все правильно, точно так оно и было. Страшный мороз, кругом ни души. Машина остановилась, я стал замерзать. Обе ноги и потерял, и кто бы мог подумать, что машина сломается — ведь только что вышла из ремонта…» «А ремонтировал-то эту машину я», — вступил в разговор старик. «Как вы, ведь на ней поехал ваш родственник!» — поразился я. «Да родство тут ни при чем, он моим кумом стал недавно, когда мой внук женился на его дочери. Тогда только и сошлись концы с концами и выяснилось, что ноги он потерял из-за меня. А случилось это в те годы, когда я в передовиках ходил и меня называли гордостью автобазы. Однажды мастер показал мне один мотор и говорит: «Чтобы к утру был готов, поставим на машину, которая пойдет в худон». Я с моим подручным, молодым парнем — сейчас он у нас кадрами заведует, Даш его имя, — принялись за работу. Возились целый день, только к вечеру закончили. Мой напарник был с ленцой, приходилось то и дело подстегивать его — будь повнимательнее, рейс предстоит далекий и трудный. И надо же так случиться: своими глазами видел, как он плохо затягивал одну гайку, думал, напомню ему, но к концу дня так умаялся, что начисто забыл про нее. Из-за этой проклятой гайки и вышла авария. Утром, когда мотор уже на машину поставили, я вспомнил про нее и спрашиваю Даша: «Что делать будем?» — а он мне в ответ: «Что должно из строя выйти, все равно сломается, как ни затягивай, мотор-то старый! Если сейчас сказать про