Камень желаний - Ирина Ульяненко
Они тянулись друг к другу с такой силой, что я едва удерживала свой.
— Что делать?!
— Разводи!
— Я и так развожу!
Мы оттащили их в разные комнаты.
Чёрный бился у меня в руках.
Белый — у Лёвки.
Потом всё резко прекратилось.
Тишина.
— Нормально? — крикнула я.
— Если не считать, что я боролся с камнем, то да!
Я выдохнула.
И тут на поверхности Чёрного появились слова.
Раньше такого не было.
Я поднесла ближе.
Всего одна фраза:
«Я ХОЧУ БЫТЬ ЦЕЛЫМ».
У меня похолодели руки.
Камень не просто слышал желания.
У него появилось собственное.
А из соседней комнаты Лёвка закричал:
— Поля!
— Что?!
— Тут тоже что-то написано!
Я побежала.
На Белом Камне светились другие слова:
«НЕ ВСЁ ЦЕЛОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СОЕДИНЕНО».
Мы стояли и смотрели на два ответа.
Один Камень хотел соединения.
Второй предупреждал.
До открытия оставалось три дня.
И теперь я уже не была уверена, что видение старшей Полины действительно пыталось мне помочь.
Правда Агафьи
Утром надписи исчезли.
Чёрный Камень снова выглядел обычным.
Белый тоже.
Как будто ночью ничего не произошло.
Но я помнила.
«Я ХОЧУ БЫТЬ ЦЕЛЫМ».
И ответ Белого:
«НЕ ВСЁ ЦЕЛОЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СОЕДИНЕНО».
— Мне это не нравится, — сказал Лёвка.
— Мне тоже.
— Может, вообще их не соединять?
— Возможно.
— Вот. Хороший план.
— А потом что?
Он задумался.
— Плохой план.
До открытия оставалось два дня.
И впервые я не знала, чего боюсь больше.
Что Камни соединятся.
Или что не соединятся никогда.
Агафья ждала нас у Колодца.
Мирон стоял в стороне.
Они снова не разговаривали.
Сто двадцать три года — серьёзная ссора.
Я положила перед Агафьей оба Камня.
Не рядом.
На разных концах каменной плиты.
— Рассказывай.
Она посмотрела на меня.
— Что?
— Всё.
— Полина…
— Нет. Хватит.
Я показала на Чёрный.
— Он хочет стать целым.
Потом на Белый.
— А этот предупреждает, что соединять нельзя.
Лицо Агафьи изменилось.
— Они заговорили друг с другом?
— Если надписи считаются разговором — да.
Она закрыла глаза.
— Значит, времени почти не осталось.
— Вот именно. Поэтому никаких загадок.
Лёвка встал рядом.
— Я тоже за нормальные ответы.
Агафья посмотрела на него.
— Ты всегда здесь?
— Практически.
— Почему?
Лёвка пожал плечами.
— Кто-то же должен следить, чтобы она ела.
Я неожиданно рассмеялась.
Даже Мирон улыбнулся.
Агафья — нет.
— Хорошо, — сказала она. — Слушайте.
Когда-то Камень был один.
Не Чёрный.
Не Белый.
Цельный.
Прозрачный.
Он не исполнял желания.
И не забирал их сам.
— Тогда зачем был нужен? — спросила я.
— Чтобы человек мог увидеть собственное желание таким, какое оно есть.
Я не поняла.
Агафья продолжила:
— Люди часто думают, что хотят одного, а на самом деле хотят другого.
Я вспомнила Славика.
«Хочу, чтобы мама никогда не умерла».
На самом деле:
«Я боюсь её потерять».
— Цельный Камень показывал человеку правду?
— Да.
— И всё?
— Иногда этого достаточно.
— А если нет?
— Тогда человек сам решал, что делать со своим желанием.
Я посмотрела на два Камня.
— Кто их разделил?
Агафья долго молчала.
Потом ответила:
— Я.
Мирон отвернулся.
Вот оно.
— Зачем?
— Потому что считала Цельный Камень слишком слабым.
— Слабым?
— Он показывал людям правду, но не избавлял от боли.
Агафья подошла к Колодцу.
— Приходила мать, потерявшая ребёнка. Камень показывал: она хочет не смерти, а чтобы прекратилась боль.
— И?
— Боль не прекращалась.
— Конечно.
— Приходили люди, которые годами ненавидели. Ждали. Страдали. Цельный Камень только показывал им, почему.
— А ты захотела большего.
— Да.
В её голосе не было гордости.
— Я решила, что если отделить способность забирать желание от способности возвращать его, мы сможем давать людям передышку.
— Чёрный забирал.
— Белый должен был возвращать, когда человек будет готов.
— Тогда где ошибка?
Мирон ответил:
— В словах «когда человек будет готов».
Я посмотрела на него.
— Кто решал?
— Хранители.
Теперь всё стало понятно.
— Вы.
Агафья кивнула.
— Сначала мы спрашивали человека. Потом начали решать сами.
— Потому что считали, что знаете лучше.
— Да.
— И однажды появился Мирон.
Агафья посмотрела на него.
— Да.
Мирон подошёл ближе.
— Расскажи всё.
Агафья закрыла глаза.
— Его семья умерла.
— Я знаю.
— Он пришёл ко мне и попросил забрать желание жить.
Мирон резко сказал:
— Нет.
Агафья замолчала.
— Даже сейчас пытаешься сделать историю красивее.
Она побледнела.
— Мирон…
— Я не просил тебя ничего забирать.
Он посмотрел на меня.
— Я пришёл за помощью.
— Какой?