Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон
— Довольно, Целия, — сказал он. — Выйдем в сад, там гораздо прохладнее.
— Я унесла ваше счастье, — ответила девушка с сожалением.
Везермилль взял ее под руку.
— Счастье не может покинуть меня, пока вы со мной, — сказал он, и они пошли дальше, так что Рикардо не мог слышать продолжение их разговора.
Оставшись один, он стал думать о Целии, она несомненно принадлежала к богеме. Это было ясно и вполне подтверждалось ее неумением скрыть ни своего неподдельного чувства радости, ни волнения, ни огорчения. И все-таки Рикардо не мог определить, к какому собственно разряду богемы ее надо причислить.
Он еще больше удивился, когда полчаса спустя вновь увидел ее у входа в «Павильон цветов». Она и Гарри Везермилль шли медленно, разговаривая между собой, и до того были заняты друг другом, что ничего не замечали вокруг. У лестницы они встретили полную женщину лет пятидесяти пяти, пышно одетую, украшенную драгоценными камнями и нарумяненную; она еще издали с добродушным юмором наблюдала за их приближением. Когда же они подошли настолько, что могли слышать ее, она спросила по-французски:
— Вы готовы ехать домой, Целия?
Девушка вздрогнула и взглянула на нее.
— Я к вашим услугам, — сказала она с оттенком подчиненности, удивившим Рикардо. — Надеюсь, я не задержала вас?
Она поспешила в комнату, где висела верхняя одежда, и тотчас же вернулась обратно.
— До свиданья, Гарри! — сказала она, делая ударение на его имени и глядя на него ласково улыбающимися глазами.
— Мы увидимся завтра вечером, — отозвался он, не выпуская ее руки.
Она по-прежнему не отнимала ее, но лицо ее стало вдруг серьезным, и облачко неудовольствия пробежало по нему. Она обернулась к пожилой даме и спросила:
— Нет, я думаю, что мы не будем здесь завтра или, быть может, останемся?
— Разумеется, нет! — последовал резкий ответ. — Разве вы забыли наши планы? Нет, мы не будем здесь завтра… через день, пожалуй, да.
— Да, у нас другие планы на завтра, — подтвердила Целия, обращаясь к Везермиллю, и в голосе ее прозвучала нотка сожаления.
Видя, что пожилая дама дошла уже до самых дверей, она робко склонилась к своему спутнику и сказала ему:
— Послезавтра я надеюсь увидеть вас.
Она вырвала у него свою руку и побежала вниз по ступенькам лестницы.
Гарри Везермилль вернулся обратно в комнату. Рикардо не последовал за ним. Он был слишком занят неожиданной проблемой, с которой столкнулся в этот вечер. «Что может, — спрашивал он себя, — эта девушка иметь общего с этой нарумяненной женщиной?» К тому же в голосе ее было ощутимо нечто большее, чем почтительность, в нем слышалась привязанность.
«Почему ни Целия, ни пожилая дама не могут прийти завтра в «Павильон цветов»? Какие у них планы? И что в этих планах так расстраивает Целию?»
Несколько дней спустя Рикардо уже не без причины повторял себе эти вопросы.
Глава 2
Рикардо наблюдал за Гарри Везермиллем и Целией в понедельник, а во вторник Везермилль был в игорном доме один, и Рикардо разговорился с ним.
В этот вечер Везермилль совсем не играл, и они вышли вместе из «Павильона цветов».
— Вам куда? — спросил Везермилль.
— На гору, в «Гранд-отель», — ответил Рикардо.
— Нам с вами по дороге, я тоже остановился там, — сказал Везермилль, и молодые люди отправились дальше по крутым гористым улицам. Рикардо умирал от желания задать своему спутнику несколько вопросов о его молодой приятельнице, но хорошее воспитание заставляло его молчать.
На следующее утро он и без этого узнал кое-что о ней. В ту минуту, когда он стоял перед зеркалом и завязывал галстук, в комнату ворвался Везермилль. Он задыхался и дрожал от волнения.
— Я не могу ждать! — кричал он. — Я хочу видеть ее. Вы должны помочь мне, Рикардо, должны.
Рикардо быстро повернулся к нему.
— Что случилось? — спросил он.
— Нечто ужасное! — воскликнул Везермилль, дрожащими руками передавая ему газету. — Читайте!
Это была местная ежедневная газета «Савойский дневник».
— Все кричат об этом на улицах, — продолжал Везермилль. — Читайте!
На первой странице газеты сразу бросалась в глаза напечатанная жирным шрифтом статья:
«Вчера ночью совершено ужасное убийство в «Розовом павильоне». Госпожа Камилла Доврей, хорошо всем известная в Эксле-Бэне и несколько лет подряд проводившая лето на этой вилле, найдена задушенной, на полу своей гостиной. Прислугу ее, Елену Вокье, нашли на верхнем этаже на постели, одурманенную хлороформом. Она до сих пор еще не пришла в сознание, поэтому доктор Эмиль Пейтен находится при ней, и надо надеяться, что он будет в состоянии пролить хоть некоторый свет на это ужасное дело.
Преступление было открыто в двенадцать часов ночи жандармом Перрише, способности и ум которого заслуживают наивысшей похвалы. Отсутствие всяких следов взлома на дверях и окнах указывает на то, что убийца проник в «Павильон» не извне. Кроме того, исчезли автомобиль госпожи Доврей и молодая англичанка, которая находилась при убитой в качестве компаньонки. Повод к преступлению очевиден. Госпожа Доврей, женщина очень богатая, имела много драгоценных камней, которые она, по неосторожности, не боялась показывать. Все в доме указывает на то, что их тщательно искали и, по-видимому, не нашли. Сообщают, кроме того, что приметы молодой англичанки с объявлением о вознаграждении за ее поимку будут вывешены немедленно всюду.
Чем дальше читал Рикардо, тем в больший ужас приходил. Дочитав до конца, он бросил газету на туалетный столик.
— Это гнусно! — воскликнул Везермилль.
— Молодая англичанка — мисс Целия, вероятно? — спросил Рикардо. — Я видел ее вместе с вами.
— Вы видели нас вместе? — спросил Везермилль. — Вы можете, следовательно, понять, насколько гнусно такое предположение.
Но Рикардо видел молодую девушку за полчаса