Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон

— А госпожа Доврей? — спросил он. — Это та полная женщина, с которой ушла ваша приятельница?

— Да, — ответил Везермилль.

— Чего же, собственно, вы ждете от меня? — спросил Рикардо.

— Гано сейчас в Экс-ле-Боне. Это лучший из французских сыщиков. Вы знакомы с ним. Он как-то раз обедал у вас.

Рикардо всегда питал необыкновенное пристрастие ко всем знаменитостям и любил приглашать их к себе на обед. На одном из таких обедов присутствовали вместе Гано и Везермилль.

— Вы желаете, чтобы я побывал у него?

— Хотя бы один раз.

— Весьма щекотливое поручение, — сказал Рикардо. — Человек, которому поручено это дело об убийстве, а мы вдруг к нему…

Но Везермилль прервал его.

— Нет, нет, — воскликнул он, — не он будет вести это дело. Он сейчас в отпуске. Я как раз и хочу просить Гано взяться за него.

Такая уверенность Везермилля смутила Рикардо только на минуту, ибо виденное слишком четко врезалось в его память.

— Вы хотите пустить по следам этой девушки проницательнейшего из всех французских сыщиков? В своем ли вы уме, Везермилль?

Как безумный, вскочил Везермилль с места.

— И вы считаете ее виновной! Вы! Ведь вы же видели ее. Вы считаете ее виновной… подобно этим отвратительным газетам, подобно полиции?

— Полиции? — резко переспросил Рикардо.

— Да, — ответил Везермилль. — Как только я прочел известие об убийстве, я сейчас же отправился на виллу. Полиция уже завладела ею. Меня не пустили в сад, но я говорил с одним из полицейских. Они считают ее причастной к убийству.

Рикардо прошелся по комнате и остановился напротив Везермилля.

— Выслушайте меня, — сказал он торжественно. — Я видел мисс Целию за полчаса до того, как увидел вас. Она выбежала в сад и бросилась на скамейку. У нее едва не началась истерика. Она проигралась! Это — пункт первый.

Рикардо загнул на руке палец.

— Она бросилась обратно в комнату. Вы просили ее разделить с вами выигрыш. Она с радостью согласилась. Вы проиграли. Это — пункт второй. Немного позже, когда она уходила, вы спросили ее, будет ли она там на следующий вечер… то есть вчера… в тот вечер, когда случилось убийство. Лицо ее омрачилось. Она колебалась. Она сделалась более чем серьезной. В этом можно видеть ясное указание на страх при мысли о том, что она предполагала совершить в следующую ночь. Кроме того, она ответила вам: «Нет, у нас другие планы». Это пункт третий. Неужели после всего этого вы хотите просить меня, чтобы я пригласил Гано?

— Да, непременно! — воскликнул Везермилль.

Рикардо взял шляпу и палку.

— Вы знаете, где остановился Гано? — спросил он.

— Да, — ответил Везермилль и повел Рикардо к простенькому небольшому отелю в центре города.

Оба посетителя были немедленно приглашены в маленькую гостиную, где Гано пил шоколад. В своем утреннем костюме, за завтраком Гано походил на благоденствующего актера. Он встал навстречу гостям и с любезной улыбкой протянул обе руки Рикардо.

— А, дорогой господин Рикардо — сказал он. — Как я рад вас видеть. И вас, господин Везермилль, — продолжал он, пожимая руку молодому изобретателю.

— Так вы помните меня? — спросил польщенный Везермилль.

— Людям моей профессии свойственно запоминать лица людей, — ответил со смехом Гано. — Вы присутствовали на веселом обеде у господина Рикардо.

— Я пришел просить вашей помощи, — начал Везермилль.

В голосе его было ощутимо страшное волнение.

Гано взял стул, стоявший у окна, и предложил его Везермиллю, а затем любезным движением руки указал Рикардо на другой.

— Слушаю, — сказал он серьезно.

— Дело касается убийства госпожи Доврей, — ответил Везермилль.

Гано взглянул на него с удивлением.

— Почему, собственно, — спросил он, — вы интересуетесь убийством госпожи Доврей?

— Ее компаньонка, — ответил Везермилль, — молодая англичанка, — моя большая приятельница.

Лицо Гано сделалось суровым, и в глазах его засверкали искорки гнева.

— Чего же вы хотите от меня? — спросил он холодно.

— Вы теперь свободны, мистер Гано. Я хочу, нет, я умоляю вас, — со страстной мольбой воскликнул Везермилль, — взять на себя это дело.

Гано откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Он не спускал глаз с Везермилля, но в них не было больше гнева. Гано смотрел с сожалением. Вдруг он протянул свой указательный палец и спросил:

— В бумажнике внутреннего кармана вашего сюртука есть, наверно, фотография девушки?

Везермилль покраснел и, вынув из бумажника портрет, передал его Гано. Последний несколько минут внимательно рассматривал его.

— Он снят недавно? — спросил он.

— Да, для меня, — ответил Везермилль.

— И очень похож?

— Да.

— Как давно знакомы вы с мисс Целией?

Везермилль с недоверием взглянул на Гано.

— Всего две недели.

Гано приподнял брови.

— Вы встретились с нею здесь?

— Да.

— В игорном доме, вероятно? Или в доме кого-нибудь из ваших друзей?

— Совершенно верно, — ответил Везермилль. — Один из моих приятелей, встречавшийся с нею в Париже, представил меня ей по моей просьбе.

Гано передал портрет обратно и придвинулся ближе к Везермиллю. Выражение его лица смягчилось, тон был полон уважения.

— Я слышал кое-что о вас. Наш друг Рикардо рассказал мне вашу историю. Я расспросил его о вас, когда увидел вас на обеде. Вы не романтик, но кто из нас застрахован от обаяния женской красоты? Я знал женщин, за чистоту души которых я готов был бы поручиться, а между тем они являлись участницами зверских преступлений. Я видел, какими циничными и отвратительными становились они в момент произнесения приговора.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, — с полным спокойствием ответил Везермилль. — Но Целия Гарланд не принадлежит к числу таких женщин.

— Я и не говорю, что она принадлежит к ним, — продолжал