Грело. Гаспар де Марсан. Том I - Александр Шевец

Кардинал Арман де Сен-Жер вошёл через несколько минут. Ему было около пятидесяти пяти, и возраст выдавали главным образом седина у висков и тонкие линии возле глаз. Высокий, сухощавый, с прямой спиной и неторопливыми движениями, он не производил впечатления человека, которому приходилось повышать голос, чтобы заставить окружающих слушать. Красная кардинальская одежда была без лишней роскоши; на правой руке поблёскивало кольцо, которое в коридорах Бельрива целовали люди куда богаче большей части епископов.

Сен-Жер поклонился королю, затем поприветствовал Морне и Леклера. На Грело его взгляд задержался чуть дольше, но никакого удивления в нём не было. Кардинал давно привык к тому, что королевский шут появляется там, где по всем правилам находиться не должен.

— Ваше Величество, — начал он, — полагаю, причина моего приезда уже лежит у вас на столе.

Анри указал ему на свободное кресло.

— Даже в двух экземплярах. Садись.

Кардинал занял предложенное место. Морне подвинул к нему один из листков.

— Вы уже читали?

— Один экземпляр мне принесли около часа назад, — ответил Сен-Жер, положив ладонь на бумагу. — Я успел прочесть его дважды. Второй раз впечатление не улучшилось.

Гаспар невольно усмехнулся.

— Значит, хоть в чём-то мы сегодня согласны.

Кардинал повернул к нему голову.

— Не спешите радоваться, Грело. День только начался.

— Вот теперь узнаю вас.

Анри движением руки остановил дальнейшую перебранку.

— Арман, я хочу понять, что из этого действительно твоё.

Сен-Жер взял листок. Читал он медленно, иногда останавливался, возвращался на строку назад и словно проверял не смысл, а точность формулировки. Наконец провёл ногтем по одному предложению.

— Это моё. Проповедь в Роше, два года назад.

Чуть ниже коснулся ещё одного места.

— И это тоже. Но здесь убран конец фразы.

Морне наклонился ближе.

— Какой именно?

Кардинал ответил без долгих поисков в памяти:

— Я говорил, что мир, купленный отказом от убеждений, ненадёжен. Следом добавил, что насилие ради убеждений разрушает и веру, и государство. Второй части здесь нет.

Гаспар опёрся локтями о колени.

— Она мешала.

— Очевидно, — сухо согласился Сен-Жер и продолжил читать.

В середине страницы выражение его лица впервые изменилось. Совсем немного: губы стали тоньше, а указательный палец остановился на строке.

— А этого я никогда не говорил.

Анри протянул руку.

— Покажи.

Кардинал повернул лист к нему.

— «Когда земная власть защищает заблуждение, верующий вправе помнить о законе, стоящем выше королевского указа». Не моя фраза.

Морне посмотрел на Сен-Жера поверх бумаги.

— Но мысль близка к тому, что вы говорили о первенстве Божьего закона.

Кардинал спокойно встретил его взгляд.

— Близка настолько же, насколько нож близок к скальпелю. Оба режут. На этом сходство заканчивается.

Первый министр не обиделся, лишь провёл пальцем по подбородку и вновь посмотрел в текст. Анри некоторое время молчал, затем откинулся в кресле.

— Тогда спрошу прямо. Ты согласен с тем, что здесь написано?

Сен-Жер положил лист на стол и на несколько секунд задумался.

— С частью — да. Я не стану сегодня отказываться от того, что говорил вчера, только потому, что мои слова кому-то понадобились для этой бумаги. Некоторые ваши решения я считаю ошибочными, государь. Я говорил это вам лично и не скрывал публично.

Анри кивнул.

— Например?

— Разрешение открыть четыре новые молельни в западных городах.

— До этого там трижды дрались на улицах.

— Драки прекратились. Спор остался.

Анри подался вперёд.

— Мне важнее, чтобы люди перестали резать друг друга возле рынка.

Сен-Жер положил ладони на подлокотники кресла.

— А мне важно, что произойдёт через десять лет, когда временное решение станет привычкой.

— Тем, кого зарежут сегодня, до десяти лет дела не будет.

Кардинал выдержал короткую паузу, прежде чем ответить:

— Поэтому вы король, а я кардинал. Мы обязаны смотреть на одну и ту же вещь с разных сторон.

Анри усмехнулся, но без веселья.

— Иногда мне кажется, что церковь особенно любит ту сторону, где не приходится отвечать за городскую стражу.

В глазах Сен-Жера мелькнуло раздражение.

— А мне иногда кажется, государь, что двор слишком охотно называет миром всё, что не горит прямо сейчас.

Гаспар медленно повертел в пальцах пустой кубок. Подобные споры между ними он слышал прежде. Сен-Жер не боялся Анри, но и не пытался превратить несогласие в состязание за власть; король мог злиться на него сколько угодно, однако до сих пор никогда не путал неудобного собеседника с врагом.

Морне первым вернул разговор к листку.

— Как бы то ни было, ваши настоящие слова здесь стоят рядом с призывом ставить религиозный долг выше распоряжений короны. Человек, который не слышал исходных проповедей, не станет отделять одно от другого.

Сен-Жер снова посмотрел на бумагу.

— Поэтому я и приехал.

До этого молчавший Леклер наконец вмешался:

— Что вы намерены делать публично?

Кардинал повернулся к нему.

— Сегодня я должен говорить в дворцовой часовне. Отменять проповедь не стану.

Морне нахмурился.

— Возможно, как раз стоило бы.

— Нет.

Первый министр сцепил пальцы.

— Если листки уже разошлись по городу, каждое ваше слово сегодня будут пересказывать вдвое внимательнее обычного.

— Именно поэтому я не отменю выступление, — ответил Сен-Жер. — Если после появления этой бумаги я внезапно исчезну, к вечеру будут говорить, будто король запретил мне проповедовать.

Анри посмотрел на Морне.

— Здесь он прав.

Тот слегка вздохнул.

— Я не предлагал запрещать. Можно сослаться на болезнь.

Грело внимательно оглядел кардинала.

— Бледность подходит. Осталось пару раз кашлянуть.

Сен-Жер невозмутимо поправил рукав.

— Если мне понадобится совет, как убедительно изображать то, чего нет, я непременно обращусь к вам.

Гаспар улыбнулся.

— Наконец-то признание моих способностей.

На лице кардинала на мгновение появилась едва заметная усмешка.

Анри постучал пальцем по листку.

— Говори так, как собирался. Но не превращай часовню в ответ неизвестному печатнику и не оправдывайся.

— Не собирался ни того, ни другого, — ответил Сен-Жер.

Король повернулся к Леклеру.

— А ты найди типографию.

Матье коротко кивнул.

— Уже ищем.

— Без облав в университетском квартале.

— Я не планировал их устраивать.

— Хорошо. Потому что если из-за одного листка мы перевернём половину города, следующий напечатают уже только ради удовольствия.

Гаспар поднял палец.

— Если понадобится заголовок, могу помочь.

— Нет, — одновременно произнесли Морне и Леклер.

Анри рассмеялся, а Сен-Жер только покачал головой.

Кардинал задержался ещё минут на двадцать. Они разобрали несколько цитат, которые автор листка вытащил из старых проповедей, и Сен-Жер назвал места и обстоятельства, при которых они прозвучали. Он не пытался скрыть даже неудобные для короны слова; однажды сам напомнил о речи, не попавшей в листок и куда более резко критиковавшей один из указов Анри.

Когда разговор закончился, Сен-Жер поднялся. У двери король