Гейне. Двойная игра - Анатолий Олегович Леонов

Читателей в библиотеке не было. Лишь один человек в дальнем углу зала сидел за столом и что-то считал на трескучем арифмометре, записывая результаты в большой гроссбух. Господин Ламла, по прозвищу Канцлер. Начальник хозяйственного отдела и секретариата посольства. Он командовал множеством служащих секретариата и архива, технических секретарей, машинисток и стенографисток, радистов и водителей, представителей службы безопасности и прочими немецкими и советскими работниками. Без него сложный экономический и технический аппарат посольства был бы обречен.

Но главное достоинство господина Ламла заключалось в умении обделывать дела сомнительного свойства, которые могли бы вызвать дипломатические осложнения, но благодаря его ловкости всегда сходили ему с рук. Ламла организовывал строго запрещенный советскими законами нелегальный ввоз из-за границы советских денег.

Дело в том, что в какой-то момент за рубежом скопились крупные суммы в рублях. Эти рубли западные банки скупали по цене, составлявшей лишь небольшую часть их стоимости, и продавали затем с огромной прибылью, но все же значительно ниже номинала таким людям, как господин Ламла, быстро осознавшим в этом гешефте свою шкурную выгоду. Ведь внутри СССР рубли имели нарицательную стоимость обычного платежного средства.

Сотрудники посольства могли обменять у Канцлера по спекулятивному курсу часть жалованья на советские рубли и увеличить свой доход раза в четыре. В результате даже начинающие немецкие дипломаты, получавшие сравнительно скромное содержание, жили на широкую ногу, имея собственную повариху, прислугу и даже шофера с машиной.

Заметив склонившегося над ним человека, Канцлер вздрогнул и откинулся назад.

— Ох, господин Александр, вы меня напугали!

— Прошу прощения, господин Ламла, — развел руками Демьянов, — пришел как договаривались.

— Да-да, конечно!

Ламла немного помялся, размышляя, с чего начать.

— Должен сказать, наше сотрудничество, господин Александр, развивается вполне успешно. Мои клиенты очень довольны. Они переслали мне небольшой список пожеланий. Не желаете ознакомиться?

Демьянов взял протянутый ему листок с выписанными в столбик «хотелками» клиентов Канцлера. Мельком взглянув, он убрал бумагу во внутренний карман пиджака из синтетической ткани, получившей название «шагреневая кожа». Не каждый столичный щеголь мог позволить себе такой костюм. Демьянов — мог, ибо в кругу московской богемы имел прочную репутацию успешного «делового человека».

— В целом нет проблем. Но вот пасхальное яйцо Фаберже!

Демьянов с сомнением поцокал языком:

— Нет гарантий. Нужно время.

— Сколько угодно, господин Александр! Мои клиенты все понимают и торопить не будут.

— Это хорошо. Теперь об оплате.

— А что с оплатой? — насторожился Канцлер.

Демьянов сделал печальное лицо и грустно проронил, точно сообщал о плохом медицинском диагнозе:

— Мне нужна валюта. Можно рейхсмарки.

— Как валюта? Зачем рейхсмарки? — всполошился Ламла.

— Я же не спрашиваю, зачем вам яйца Фаберже? — парировал Демьянов, мило улыбаясь.

— Ну, дорогой мой, вы знаете мой курс? Один к десяти!

— Дорогой мой, — с той же интонацией ответил Демьянов, — мы ведь можем привязать сделку к золотому стандарту. Если не ошибаюсь, курс на сегодня две с половиной рейхсмарки за один доллар. Как вам мое предложение?

Ламла глубоко и надолго задумался.

— Вы умеете убеждать, господин Александр! — произнес он наконец. — У вас в семье не было немцев?

Демьянов отрицательно покачал головой.

— Предки матушки вышли из Польши в XV веке. Это единственные иностранцы в роду.

— Хорошо. Я передам ваши условия моим клиентам. Думаю, люди, покупающие такие дорогие игрушки, смогут обеспечить достойный процент нам обоим.

Ламла начал собирать бумаги со стола и уронил несколько листов. Демьянов ловко перехватил их на лету и невольно прочитал часть содержимого.

— Что это? Масло, хлеб, молоко, сыр, мясо, колбаса… Все это вы получаете самолетом из Хельсинки? Разве не дешевле закупаться прямо здесь, в Москве?

— Дешевле — не всегда лучше, — назидательно произнес Ламла, поспешно убирая бумаги в папку. — Вам, господин Александр, это должно быть понятно, как никому иному.

Демьянов деланно восхитился.

— Я понял. Доставка скоропортящихся продуктов на самолете стоит немалых денег. И главное, нельзя проверить, действительно ли продукты из Финляндии, а не с базы в Ступино. Это ведь Клондайк! Эльдорадо! Снимаю шляпу! Вы мой кумир, господин Ламла!

Канцлер искоса посмотрел на Демьянова и сухо проворчал:

— Иногда вы пугаете своей догадливостью. Не стоит так откровенно раскрывать чужие секреты. Это не украшает лица честного афериста!

Закончив разговор с Канцлером, Демьянов прямо из библиотеки вошел в большую гостиную, где в тот момент пары танцевали фокстрот «Семинола». Осмотревшись и взяв с десертного столика бокал зекта[1], он не успел сделать и пары шагов, как получил удар локтем от самозабвенно погруженного в фокстротные плетения, кроссы и спины круглолицего парня, одетого в стиле милитари. Удар не был сильным, но его вполне хватило, чтобы содержимое бокала выплеснулось наружу. Реакции Демьянова хватило, чтобы увернуться и спасти драгоценный пиджак, а вот парню повезло меньше. Игристый напиток обдал его с головы до ног. Оставив растерянную партнершу, взбешенный фокстротчик крепкой рукой схватил Демьянова за плечо.

— Ты глаз лишился? — грубо прорычал он, свободной рукой отряхивая мокрый френч и галифе. — Видишь, люди танцуют!

Демьянов бросил удивленный взгляд на разбушевавшегося молодого человека.

— Простите, но это вы на меня налетели, а не я на вас.

* * *

Попытка «гнилого интеллигента» оправдать себя вызвала в душе обиженного парня настоящую бурю негативных эмоций, и он сразу перешел на какую-то причудливую смесь русского языка с блатной феней.

— Понты бьешь, баклан? Бирка у тебя имеется? Показал, быстро!

Демьянова такой поворот ничуть не смутил. При желании он и сам мог ответить подобным образом, но не стал, а только, понизив голос, холодно произнес:

— Отвали, гегемон. Здесь тебе не ментовка, чтобы права качать.

Продолжения ссора не имела. Фокстротчик вдруг замер. Глаза его хитро блеснули. Он осторожно, с опаской осмотрелся по сторонам и, вплотную приблизившись к Демьянову, тихо прошептал на ухо.

— Пока живи, гнида! Но в следующий раз я покажу тебе, чего ты стоишь в этом мире.

Произнеся свою угрозу, обиженный танцор резко отпрянул назад и мгновенно растворился в толпе, даже не взглянув на свою партнершу, все еще растерянно стоявшую посередине зала.

Демьянов, проводив грубияна ледяным взглядом, равнодушно пожал плечами и, бросив ищущий взгляд по сторонам, замер, пораженный. Она стояла за собранной изящными складками жаккардовой портьерой, облокотившись на широкий подоконник, и задумчиво смотрела в окно на пустынную в тот вечерний час Спиридоновку.

Демьянов ловко, одним движением, снял с подноса у проходящего мимо официанта два бокала рейнского