Найти и обезвредить - Михаил Анатольевич Гришин

Семакин лежал, закинув руки за голову. Быстро приподняв голову, сверкая белками глаз с одного на другого, с присущим ему юношеским задором, с надеждой произнёс:

— Если повезёт, может, и следы найдём.

— Держи карман шире, — сейчас же ответил Ерёменко, не упустив возможности в очередной раз подтрунить над товарищем, к которому относился с отеческой заботой и любовью, хоть и был старше него всего лишь на девять лет. Ерёменко был в семье единственным ребёнком и всегда мечтал о брате. В лице Семакина он наконец-то нашёл себе близкого родственника, считал себя в ответе за него. — Тоже мне следопыт…

Хоть и приходилось контрразведчикам последние годы спать урывками, стало не до сна. Не успел на востоке забрезжить ранний рассвет, как они уже были на ногах.

Плеснув из фляжки прохладной воды в пригоршню, Зимарин сполоснул лицо, тугую шею, вытираясь платком, сказал:

— Парни, повнимательнее. Обращайте внимание на каждую мелочь. Даже, казалось бы, на первый взгляд самую незначительную. Кровь из носа, но парашюты надо найти.

Он закинул на плечо ППШ. На ходу поправляя ремешок фуражки под подбородком, широким шагом направился в глубь леса. Придерживая автоматы на груди, следом заторопились Семакин и Ерёменко, упруго ступая по утренней сочной траве.

Обильная роса мочила голенища, капала с листьев за шиворот, пятнала тёмной влагой гимнастёрки. Через полчаса Семакин почувствовал под ногами зыбкую почву, из-под сапог выступила вода, в лицо ударил острый запах перепревших водорослей, тины.

— Товарищ капитан, — глухим голосом сказал он, боясь тревожить устоявшуюся раннюю тишину, — болото начинается.

У тяжеловесного Зимарина под сапогами тоже захлюпало, он остановился. Вглядываясь вокруг себя в белёсую туманную сырость, низко пластавшуюся над низиной, поросшей редкими кривыми берёзками и молодой ольхой, негромко распорядился:

— Идём краем болота… Вы налево, я направо в сторону рокады… Если что-то обнаружите, подайте знак…

Капитан ещё долго слышал за спиной чавкающие звуки отдалявшихся шагов Семакина и Ерёменко. Потом они стихли, и остался только хлюпающий шум собственных шагов. Он прошёл уже километр, а ничего похожего на то, что здесь были люди, не обнаружил. Девственно нетронутой сохранялась вокруг природа: слабо колыхались на ветру листья молодых берёзок, свистела какая-то мелкая птичка с бордовой грудкой, порхая с ветки на ветку засохшей, с коричневыми трупными листьями корявой ольхи, да время от времени сбоку неожиданно среди сырых травянистых кочек лопались в воде мутные пузыри.

С опаской поглядывая на трясину, под которой находилась бездонная жуткая глубина, Зимарин уже подумал о том, что они с Ерёменко просчитались, как внезапно до него донёсся отчаянный свист вальдшнепа. И сразу же за ним раздался шум крыльев. Это был условный знак. Капитан приложил к губам сложенные рупором ладони и ответил:

— Ти-и-ису-а-а!

Повернулся и расторопно зашагал на призывный свист контрразведчиков. Пока дошёл, Семакин с Ерёменко успели извлечь из трясины грязные, упакованные в чёрные чехлы парашюты. Их было четыре штуки, собственно, как они изначально и предполагали. Тщательно осмотрев на месте парашюты, контрразведчики сделали определённые выводы: ничего лишнего у агентов абвера с собой не было, только оружие, портативный радиопередатчик, запасные батарейки и, конечно, поддельные чистые бланки всевозможных документов с печатями.

Зная о том, что немецкие парашюты имели чрезмерную вертикальную скорость, так же сумели разыскать и место их приземления. Но ни отпечатков обуви, ни ещё каких-либо улик и вещественных доказательств там обнаружено не было. Но, даже имея столь скудные, по меркам обывателя, сведения, взяв во внимание место приземления, место, где было спрятано снаряжение, место убийства красноармейца и секретарши, контрразведчики смогли очертить с точностью до километра район выхода агентов-парашютистов на просёлочную дорогу, где они и сели на попутную машину. До рокады они добирались, явно разделившись по два человека, чтобы не привлекать к себе пристального внимания со стороны, очевидно, так и разъехались: двое в городок Обоянь, двое на железнодорожный узел.

Опросы жителей в самой Можаровке и двух близлежащих деревенек Булгаковские Выселки и Заболотские Выселки, как и следовало ожидать, ничего нового по делу не дали. Никто из сельчан, которых и осталось-то всего на три деревни два десятка человек пожилого возраста вместе с калеками, не видел здесь ни военных в советском обмундировании, ни чужих людей в гражданской одежде. Была, правда, слабая надежда на то, что кто-нибудь из них мог в лесу случайно встретить какие-нибудь подозрительные личности, но тоже не оправдалась, так как ходить в лес местные жители опасались. Собственно, и предполагаемый контрразведчиками маршрут агентов-парашютистов проходил далеко от деревень. Но в розыскном деле, как известно, мелочей не бывает, всё необходимо проверять и перепроверять не один раз, чтобы выйти на след шпионов.

Побывала в этот день оперативно-розыскная группа Зимарина и в Обояни. Часа два они бестолково колесили на «додже» по пыльным, забитыми частями и военной техникой улицам и переулкам, старательно приглядываясь к солдатам, сержантам и офицерам, тщетно надеясь распознать в них по некоторым косвенным признакам людей, вызывающих подозрение. Только легче иголку найти в стоге сена, чем здесь обнаружить призрачных агентов, не имея ни одного, даже словесного, на них портрета.

Уже под убыль долгого летнего дня контрразведчики отправились на железнодорожный узел выяснить режим. Строгий охранительный режим станции соблюдался беспрекословно: в воздухе постоянно барражировали истребители, в разных местах располагались полтора десятка зенитных орудий, прибывающие и убывающие военные и гражданские лица находились под круглосуточным наблюдением патрулей военной комендатуры, отделений госбезопасности и транспортной милиции. Пребывание на станции длительное время постороннего лица органы, осуществляющие охранительные меры, заметили бы сразу. Следовательно, если агенты и вели систематическое наблюдение за движениями эшелонов, то делали это из укрытия, расположенного от станции на расстоянии не больше километра или полтора. Это если взять во внимание, что у них имелся мощный бинокль. В противном случае агенты находились и вовсе рядом.

Незамедлительно требовалось в эту же ночь устроить в лесном массиве в районе Можаровки засаду, наблюдение за проезжей дорогой и принять все меры к задержанию агентов во время их явки для выхода в эфир. А в том, что они должны в самые ближайшие сутки выйти на связь, сомнений не было.