Мститель Донбасса. Вира кровью - Александр Анатольевич Пересвет

И вот это было куда важнее всего предыдущего для луганской армии. Потому что переброска касалась не только этого карательного батальона. Оказывается, на совещании в штабе было доведено, что, по мнению украинского начальства, основной целью повстанцев на данном этапе боевых действий будет отвлечь внимание активностью вдоль Бахмутки, у Станицы, у Попасной. В ДНР – аэропорт, Авдеевка, Пески, Горловка. А затем войска республик ударят под основание Дебальцевского выступа, чтобы окружить там группировку ВСУ.

Слишком большой новостью это не было – конфигурация линии фронта сама диктовала подобное решение. О необходимости устроить укропам новый котёл в Дебальцево кричал едва ли не каждый ополченец, как хватит лишку. Так что украинское командование прекрасно должно было соображать, куда ветер подует.

Новостью было то, что оно, командование, уже перебрасывает подкрепления в Дебальцево, несмотря на давление по Бахмутке. Батальону «Айдар», в частности, назначены место дислокации Чернухино и Авдеевка, где его бойцы должны будут играть роль заградотрядов для нестойких войск ВСУ, а также бороться с ДРГ ополчения и проводить тыловую зачистку мирного населения.

Кравченко, естественно, не был допущен к планам высшего командования, и о том, что оно собирается делать с дебальцевским выступом, мог только догадываться. Чутьём офицера. Но то, что говорил этот нацик, было очень похоже на правду. И впрямь – не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не дотумкать, что главной целью своих действий командование ВСН будет ставить восстановление связности между территориями ЛНР и ДНР. И не через Красный Луч – Миусинск, а куда короче. Оно же означает и крайне полезное спрямление линии фронта. Ну и, конечно, повторить летние котлы тоже очень должно хотеться офицерам в штабах Корпуса.

Значит, информация о том, что ВСУ начинает переброску подкреплений в Дебальцево, даёт достаточно много поводов для выводов, как говаривал Тихон Ященко. Эту информацию надо было донести до своего командования. И нацистскому гадёнышу больше терзаний не грозило. Тем более что пел он теперь с готовностью. Про будущие пункты дислокации «Айдара» поведал. О боевых планах на ближайшие дни рассказал. Остальное пусть дорассказывает тем, кому надо. Лично Кравченко узнал всё, что нужно. А достать убийц отца в Чернухино или где-то рядом будет поближе, а значит, и полегче, нежели в этом треклятом Половинкино…

Поэтому он спокойно, с трудом удалось удержать усмешку, отдал Мешкову честь и ответил:

– Никак нет, товарищ полковник, не охренел. С пленным обращались по закону. Немножко помяли во время передвижения по территории противника и предварительного допроса, чтобы добиться добровольного сотрудничества. Эта цель достигнута, сотник батальона «Айдар» Валентин Кудилов, позывной Молодченко, изъявил полную готовность к полноценному сотрудничеству с компетентными органами ЛНР и уже поведал ценные оперативные сведения. Вы ведь готовы к полноценному сотрудничеству, пан Кудилов?

Взгляд свой Алексей сделал предельно открытым и бесхитростным, но «пан» явственно задрожал и неистово закивал, увидев обращённый к нему миролюбивый взор Бурана в одьяволивающем всё свете фонарика с нижней полусферы…

Кравченко заметил краем глаза понимающую ухмылку Перса и одобрительную – Митридата. Ну да, не хотелось бы, конечно, ссориться с ГБ, если вдруг Мешков этот окажется человеком говнистым и пойдёт на принцип. Но и у Алексея есть друзья, настоящие, боевые, в том же МГБ, которые поддержат его. Да и, объективно говоря, немало он для них, гэбэшников, и сделал за эти дни после Нового года. И подполковника назвал полковником – что, в общем, считается нормальным знаком уважения в армейской среде. А у законников-гэбэшников должно, небось, восприниматься вообще как открытая лесть.

Мешков тоже ухмыльнулся – и не поймёшь, правда, дружески или недобро. То ли лицо такое у человека, то ли и впрямь что задумал. Да и «гуляло» лицо-то в свете фонарика, как и у всех, – хрен разберёшь что по нему!

Но виделось, что прекрасно он расслышал и «полковника», и версию, что озвучил Алексей, к сведению принял, и улыбки Перса и Митридата срисовал. И, главное, оценил «размягчённое» состояние пленного, действительно готового на всё, лишь бы быть подальше от Бурана с его разведчиками.

– Я вас попрошу тогда, товарищ капитан, – проговорил гэбист. – Когда будете писать рапорт вашему командованию, остановитесь, пожалуйста, на этом эпизоде поподробнее…

Блин, ну сука же!..

– О том, как произошло ранение челюсти при задержании, писать не надо, – продолжил между тем «сука». – Как и об осколке, что повредил ухо задержанному. Просто укажите, что именно говорили ему, чтобы склонить к сотрудничеству. Какие словесные аргументы использовали, – Мешков отдельно выделил тоном определение «словесные».

Алексей не сразу даже сообразил. Глянул на Мишку. Но тот расплылся в такой широкой ухмылке, что дальнейших объяснений не потребовалось…