Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин

— Петь, это ты им сказал?

— Никому я ничего не говорил.

— Тогда как они здесь нарисовались?

— Кто они?

— Потом, Петя. Привет, хулиганье! Вы зачем сюда приехали?

— Здравствуйте, Илья Сергеевич! Мы тоже очень рады вас видеть. — Ребята бросили сумки на пол и плюхнулись в кресла.

— Что это значит, друг мой Кирилл?

— Так, репортаж хочу снять.

— О чем?

— О финальной выставке. Вы сами говорили.

— Вас разве звали на нее?

— Нет, но мне показалось, что вы этого хотите.

— Ерунда какая-то! Не хочу и не желаю.

— Нам что, улетать обратно? — Ксения разозлилась не на шутку. — Может, вы перестанете капризничать?

Зимин замолчал и выдохнул обреченно.

— Но как вы меня нашли?

Тут Ксения показала на Карла:

— Это он вас разыскал. Посидел ночь в Интернете и нашел следы в правительстве. А где живете — это вообще пара пустяков. Вы же сибарит и пижон — поэтому мы в лучшую гостиницу и приехали.

— Съемки завтра?

— Сами приехали, сами и решайте. — Кирилл начал как-то неуверенно смеяться, но Зимин уже повернулся к Ксении:

— Девушка, немца твоего надо срочно переодевать. По местным правилам здесь мужикам нельзя показывать свои голые ноги.

— Cестра моя! — Карл нагло развалился в кресле, закинув ногу на ногу. — Сообщи этому знаменитому старому человеку, что здесь принято называть людей братьями и сестрами. — Он, видимо, всерьез изучал обычаи Непала по Интернету.

— Кстати, учтите, что ходить за руку, или под руку, или в обнимку парой можно только или дяденькам, или тетенькам. Так что придется вам со мной тренироваться.

— И что должен подумать про это нормальный русский мужик?

— Что вы, русские, очень нетолерантны! — сказал Карл и с гордо поднятой головой отправился в гостиничную лавку переодеваться в местные штаны — с мотней, которая висела почти до земли.

Кирилл пошел общаться с портье, а Зимин с Ксенией остались вдвоем.

— Какой занозистый мальчуган, однако.

Ксения почему-то удовлетворенно хмыкнула в ответ.

— Он тебе зачем здесь, сестра моя?

— С кем хочу, с тем и лечу.

— Ладно. Хоти. Мне все равно.

— Вас ведь не касается, чем мы будем здесь заниматься, брат мой? Или есть какие-то условия? — Ксения, нахально улыбаясь, уставилась Зимину прямо в глаза. Но тут портье принес ему пакет с уточненными сводками погоды, и он бросил игру — сухо попрощался и ушел обратно к Пете.

Наступило единственное время в году, когда на вершине стихали дикие ветра, чуть ли не по пятьдесят метров в секунду, не было сплошной облачности, светило солнце и можно было попытаться забраться на третье небо.

Уже утром в номер вошла Ирина. Постояла в прихожей, недоверчиво разглядывая волосатую шубу.

— Это из кого же сделано?

— Уверяли, что высокогорный волк.

— Такие есть разве? По-моему, это шкура от какого-то древнего чудовища.

— Зато теплая.

— Это тебе. — И протянула конверт с печатями. По центру было напечатано большими золотыми буквами:

«Посольство Федеративной Демократической Республики Непал в Соединенных Штатах Америки»

Внутри был лист желтоватой, шелковистой на ощупь бумаги с водяными знаками в виде слонов по фону и золотыми печатями по углам.

В письме сообщалось о том, что его высокопревосходительство, президент республики, с огромным удовольствием приветствует знаменитого мэтра — это Зимина, значит, — нашедшего время и желание посетить прекрасную страну Непал, и не возражает против его, Зимина, предприятия. Дальше президент требовал, чтобы в той местности, где состоится выставка, все осталось по-прежнему в нетронутом виде и никому не было причинено никакого вреда.

Зимин в изумлении поднял глаза на Ирину.

— Это все, что я смогла. Я ведь одна не знаю, что ты затеял. — Лицо ее исказила такая страдальческая гримаса, что шутить Зимину больше не захотелось.

— Cпасибо тебе огромное, но я уже все сам оформил.

— Вот как? Раньше ты такими делами брезговал.

— Хочешь выжить — учись.

— Все равно на такую подпись тебе никто не скажет «нет»!

— На вершине Джомолунгмы?

— Ой, я сейчас умру! Ты сошел с ума! Там же дикий холод и ветер. Ты забыл, сколько тебе лет? Ты не дойдешь и замерзнешь в снегу.

— Знаешь, у тибетцев мне нравится значение слов «Джомо-лунг-ма» как Божественная Мать Жизни. Понимаешь, чего я ищу?

— Господи, ну останови его, пожалуйста, ну вразуми ты его, умиротвори его душу, прошу тебя. — Маленькая женщина опустилась на колени прямо посредине комнаты и посмотрела наверх, в скучный гостиничный потолок, вздымая руки и так горестно потрясая головой, что крашеные волосы совсем растрепались и у корней упрямо засветились непобежденной сединой. Она была такой сгорбленной и так искренне оплакивала свою потерю, что ее снова стало жалко.

— Не надо, дорогая. Он все равно не станет вмешиваться. Он потому и бог, что все случившееся у него всегда бывает к месту. Уже поздно, давай я тебя провожу.

— Не надо, я сама, — ответила она, и голос ее был спокойным, не враждебным. Маленькая женщина неожиданно легко поднялась на ноги и, не оглянувшись, вышла в коридор, оставив дверь открытой.

— Жаль, дорогая, — сказал Зимин негромко, когда уже отыграл сигнал лифта, унося ее на верхний этаж. — Как жаль, что ты меня не понимаешь. Может статься, что все будет просто. И даже весело.

Когда за окнами на город опустилась наполненная пряными запахами южных растений глубокая ночь, в дверь прошмыгнула Ксения. Она сбросила халат на пол, залезла под одеяло и прижалась к Зимину, как в Париже.

— Очень соскучилась, — шепнула она и уткнула лицо ему в шею. И тело его, несмотря на все переживания и обстоятельства, повело себя самым привычным образом — значит, ждало ее и было ей радо.

— Почему молчите? — Зимин не ответил, просто пожал плечами. — Она вас обидела, да?

— Совсем не так. Оказывается, я не знаю, что и как правильно.

— Вы? Вы, который столько сделал и столько может?

— Боюсь, что все, что я придумал, это от тщеславия, от гордыни.

— Вы не боитесь, вы не слышите. Как жаль, что вы живете не ради кого-то, а для чего-то.

Она отбросила одеяло, поднялась с кровати и ушла к окну, совершенно не стесняясь своей наготы. Зимину показалось, что в ней что-то переменилось, совсем немного, — пожалуй, некоторая девичья угловатость исчезла и в нужных местах все немного округлилось. Осторожно позевывая, он подумал, что этот вариант Ксении ему нравится больше, откинул одеяло, но поинтересовался на всякий случай:

— Ты уверена, что дверь закрыта?

— Что? Я вас ненавижу! — вдруг вспыхнула она, схватила халат с пола, закуталась и выскочила за дверь.

Почему она это сделала, Зимин не понял, но так как привык уже к резким перепадам ее