Все ангелы живут здесь - Анатолий Григорьевич Малкин

— Я тебя с собой не возьму.

— Почему?

— Места всего два. И масок кислородных тоже — там без них делать нечего.

— Я буду ждать тебя здесь.

— Иди домой. Если повезет — увидите все по компьютеру. Если нет — привезу с собой запись.

— Ты вернешься?

— Не подозревай во мне мазохиста — убить себя на вершине Джомолунгмы и не послушать, как это будут обсуждать, — выше моих сил. Да и пилота жалко. И вертолет дорогой — ужас сколько заплатил за его страховку.

— Вернись, пожалуйста.

— Обещаю. Скажи — это правда, что мне доктор сказал?

— Правда. Но я ему не говорила.

— Он хоть не гинеколог, но очень хороший доктор. И кто там?

— Еще не знаю.

— Узнай обязательно. Потом обсудим, как назовем, ладно?

— Ладно.

Вертолет легко оторвался от земли, крутанулся вокруг оси, наклонил кабину к земле, словно к чему-то принюхиваясь или что-то выискивая на ней, а потом резко ушел в сторону обрыва — дальше путь шел вдоль русла реки, до самого подъема около базового лагеря.

Радостное горячее летнее солнце не отставало от доктора, и ему пришлось открыть глаза. Он лежал на диване, укрытый пледом, а из компьютера, который стоял на столе, сквозь резкие разряды чего-то электрического доносился голос Зимина. Вокруг стола молча стояли все остальные.

— Простите, ребята, я сразу знал, что никого с собой не возьму — в вертолете всего два места, для пилота и меня — иначе он до вершины не дотянет. Сейчас мы на семи километрах уже, поэтому разбудите доктора, иначе он все проспит.

— Зяма, я здесь!

— Почти не слышу вас. Думаю, вертушка сможет наверху зависнуть минут на десять, не больше, хотя сегодня даже там — полный штиль. Когда мы поднимемся выше, надеюсь, сигнал к вам придет, и вы сможете все увидеть.

Кирилл, не отрываясь от окуляра камеры, снимал происходившее в комнате, стараясь не потерять ни одного лица из стоящих возле компьютера, и, не останавливая движения, показывал его заполненный яркими белыми мурашами экран, сквозь которые, словно молнии, пролетали мгновенные рваные разряды. Потом вдруг появилось лицо Зимина — изображение было очень плохим, со множеством помех, но все же было видно, что он сидит в кабине вертолета. Зимин помахал всем рукой и показал на что-то, находящееся за стеклами. Изображение сорвалось в темноту, и Ирина громко вскрикнула от страха, но тут же появилась картинка, которую передавала наружная камера, и все изумленно ахнули — внизу, под колесами вертолета, торчала вверх своим острым, знакомым по множеству фотографий, наконечником вершина Джомолунгмы, а рядом с ней и поодаль уходила вширь и вниз невероятная по своей мощи и красоте панорама гор Гиндукуша.

Изображение вновь сорвалось в темноту, и тут же на экран вернулось лицо Зимина:

— Ну, теперь самое главное начинается! — Звук его слов отставал от движений его губ, словно они двигались на разной скорости.

Что-то начало происходить — к собравшимся в комнате начали долетать только обрывки изображения, иногда застывшие, как фотография. Cначала они снова увидели лыжи вертолета и блестящие металлические пики, окутанные облаком дыма и пара, летящие вниз. Они впивались в камень.

— Что он делает? Его же посадят за это! Они требовали, чтобы ничего не было нарушено! Боже мой, какой безумец! — рыдала во весь голос Ирина.

— Не бойся, он что-нибудь придумает, — утешал ее доктор, сам не понимая, что обещает.

— Смотрите, они раскрываются! Какое чудо, как он это придумал? Какая красота! — вдруг завопил Карл. Он стоял на коленях перед столом с компьютером и, не отрываясь, следил за его экраном.

C другой точки, видимо с камеры, закрепленной на стекле кабины, стало видно, как пики вытягиваются вверх, превращаясь в ажурные сочленения лестницы.

Только Ксения не шевелилась, застыв у стены, но губы ее шевелились. Она шептала:

— Шестьдесят четыре! Шестьдесят пять! — словно подгоняя время, чтобы оно закончилось побыстрее.

Когда лестница вытянулась во весь десятиметровый рост, появилось лицо Зимина, потом с опозданием долетело слово «Внимание», и он нажал кнопку на каком-то приборе.

Cнова звуки изумления раздались в комнате — по лестнице начал подниматься человек. Он был босой, в белой рубашке и таких брюках, и его светлые волосы cлегка развевались от легкого ветерка. Если бы не рассказы Зимина про лазер и голографическое изображение и шестидесятиградусный мороз за бортом вертолета, легко можно было поверить, что по лестнице в небо поднимался сам Илья Сергеевич Зимин.

Когда он поднялся до середины лестницы, ее конструкция стала рассыпаться в воздухе цветными искрами, похожими на бенгальские огни. Казалось, что гора салютует поднимающемуся в третье небо — так Зимин всегда называл воздух над вершиной горы — и поднимающемуся на том, что уже не имело основания. Он словно парил.

Потрясенные зрители в комнате зашумели и обрадованно зааплодировали:

— Вот видишь, я говорил тебе, что он выдумает что-нибудь, — говорил доктор, обнимая плачущую Ирину.

А Карл все бормотал:

— Это чудо! Это просто невозможно! Как он это сделал?

И вдруг раздался общий стон.

На вершине что-то произошло — вертолет вдруг бросило вверх, потом вниз, потом он начал беспорядочно крутиться вокруг оси. Потом на секунду появилось спокойное лицо Зимина:

— Еле-еле успели — ветер нас все-таки настиг.

И снова в комнате все закричали от страха, потому что вертолет стало засасывать в налетевший откуда-то сверху, прямо из солнечного неба, похожий на смерч столб ветра со снегом.

— Все-таки ангелы здесь живут. — Это были последние слова Зимина, которые долетели с вершины. Экран погас и больше не вспыхнул ни разу. И вертолет, и Зимин исчезли в небе.

P.S.

Из рапорта старшего диспетчера аэродрома «Лукла»

Сегодня, в 5 часов 37 минут утра, в сторону Эвереста вылетел вертолет № 175684 QZ-N43, имевший разрешение на подъем на высоту горы и пролет над ее вершиной строго на территории Республики Непал, что было согласовано с авиационными властями КНР. Разрешенное время нахождения воздушного судна в районе границы не более сорока минут. Вертолет имел на борту одного пассажира, проводящего на его борту кино-фото-видеосъемки. С бортом поддерживалась устойчивая радиосвязь на регламентном радиоканале. Через один час тридцать три минуты семнадцать секунд полета связь с судном была утеряна. Сигнал об экстренной ситуации и помощи не подавался. Самолетом спасательной службы не было обнаружено место падения вертолета. Об этом же сообщают и китайские власти. Машина Еикосopter Ecureuil/Astor № 17684 QZ-N43 бесследно исчезла.

Из полицейского протокола опроса американского альпиниста, который находился на вершине горы Эверест и, по его утверждению, видел там крушение вертолета.

Вопрос: И