Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
Аллахгулу вытер глаза и дрожащим голосом добавил:
— Вот, я весь перед вами, судите!.. Говорят, не бывает раба без вины и господина без доброты.
— Насчет раба ты правильно сказал! Ты и есть раб! Недаром тебя зовут Аллахгулу — раб аллаха. Еще полбеды, если бы ты был рабом только одного аллаха. А то и у Гамзы ты рабом был, и у Гаджи Таги… — со злостью сказал Вейис и развернул сверток. — Ну что нам делать с ним, Азиз?
Азиз мягко, не повышая голоса, сказал:
— Разве не из голодных он? Мне кажется, он больше не будет делать глупостей.
— А я вот что предлагаю. Пусть-ка возьмет сверток и пойдет с нами и честно обо всем расскажет народу. И пусть народ его рассудит.
Сколько ни уговаривал Аллахгулу Вейиса, тот был непреклонен в своем решении. Заступился за Аллахгулу и Азиз, но Вейис и бровью не повел.
— Нет, Аллахгулу, ты обязан это сделать, и если народ простит, простим и мы, поможем и к доктору поехать, и бумагу, какую надо, напишем. В противном же случае арестуем тебя и посадим за решетку. Ясно?
Что оставалось Аллахгулу? Разве переубедишь упрямца Вейиса?
Пришлось каяться перед всем народом. Он, кажется, пустил и слезу. Ну и смеху было! Вейис даже немного пообмяк.
— Ну как, люди, на этот раз, может, простим его? — спросил он.
— Простим! — послышались голоса. — Из наших он, из батраков. Такой же, как мы, голоштанник! Простим!
Аллахгулу, может, удалось бы и добром выкрутиться, он и плова поел бы, и чайку бы попил. Но тут как назло откуда-то вырос перед ними Зейнал.
— Нет, ребята, нет и нет! Я не согласен! Надо этого бабника наказать! У меня с ним старые счеты. На моих глазах он крутил с Аминой-ханум, а я, как ишак, стоял в сторонке. Его надо наказать и… и…
Зейнал был, как видно, изрядно пьян. Всем не терпелось узнать, какого наказания потребует он для Аллахгулу.
Вейис долго искал Зейнала, боясь, как бы тот не запил, но так и не сумел найти его. И вот теперь, когда Зейнал нашелся и охмелевший стоял перед ним, Вейис не стал его отчитывать.
«Можно разве, — подумал он, — в такой радостный день омрачать его настроение?»
Вейис вдруг заметил в кармане Зейнала бутылку с водкой, и его осенило: «Вот и наказание для Аллахгулу!»
— Эй, Зейнал, налей-ка стаканчик-другой Аллахгулу.
Зейнал налил полный стакан водки и протянул Аллахгулу.
— На, пей! Чего стоишь? Бери!
Аллахгулу никогда прежде не пил. Со страхом в глазах он посмотрел на Зейнала, потом перевел взгляд на стакан.
— Хозяева небось не угощали тебя этим шайтанским зельем! А мы вот угощаем! На, выпей за здоровье революции!
Аллахгулу заколебался. Но отовсюду послышались голоса:
— Тебя же не на казнь ведут? Возьми и выпей.
— Смотри, не забудь нос прижать!
— Эй, дайте ему сахарку на закуску.
— Нет, зачем сахарок? Лучше водичкой запить.
От этих выкриков Аллахгулу вконец растерялся и скрепя сердце взял стакан и поднес к губам. Он залпом осушил стакан и, почувствовав спазмы в горле, поперхнулся, закашлялся, проклиная в душе Зейнала.
— А вы чего молчите? — обратился Зейнал к музыкантам. — Играйте! Играйте песню: «Полез буйвол в огород». А ты, Аллахгулу, знай: это наказание Вейиса. Ты должен еще поплясать перед народом, чтобы смыть свой позор.
— Вай, моя нога, вай! — истошно кричал Аллахгулу.
— Кто его ударил по ноге? Почему бедному буйволу на хвост наступили?
Люди засмеялись, а музыканты заиграли старинную шуточную пляску. Зейнал увлек за собой Аллахгулу в круг и, вскинув руки, пригласил его танцевать. Смех и хлопки смешались в воздухе, а Зейнал — чего только Зейнал не вытворял с Аллахгулу! Он и обнимал его, и хватал за руку, и кружил на месте, а Аллахгулу, не переставая кричать: «Вай, моя нога, вай!» — все норовил избавиться от Зейнала.
Народ, истосковавшийся по веселью, был рад зрелищу, которое затеял Зейнал. Аллахгулу кое-как проковылял один круг, после чего обрел свободу, выскочил из толпы и убежал, провожаемый прибаутками Зейнала: «Аллахгулу танцевал — он, как буйвол, гарцевал».
Плов!.. Самое любимое блюдо народов Востока. Существует много способов приготовления плова: плов обыкновенный — с маслом, плов с курицей, с кроликом, с севрюгой, с кутумом, плов из перепелов, с луком-пореем, со сладким перцем… Но, пожалуй, нет вкуснее азербайджанского плова — рассыпчатого, каждая рисинка — жемчуг, щедро заправленного жареной бараниной и украшенного сверху «приданым» — бескосточковым кишмишем, каштанами, черносливом…
И на этот раз искусные чайгырагские поварихи потрудились на славу — приготовили райский плов из трех пудов отварного риса, четырех бараньих туш, пуда кишмиша, трех батманов каштанов и чернослива. Многие бедняки чайгырагцы позабыли даже вкус плова. Только в Овлияпире и в новогодний праздник Новруз кое-кому из них перепадала горстка плова.
Многие женщины и дети ели сидя прямо на траве. Всем было объявлено, что каждый может подойти к казанам и взять себе еще плова и приправы.
Ели плов руками — набирали полные пригоршни и подносили ко рту. После жирного плова нестерпимо хотелось пить. И люди утоляли жажду прямо из родника.
— Эх, забыли! Надо было шербет приготовить, — сокрушенно проговорил кто-то и залпом осушил полную миску воды.
— Богачи умели жить, не то что мы, голодранцы! Когда готовишь мясной плов, надо запивать его айраном. А какой плов получается с приправой из исканджаби — пальчики оближешь!
— А что это за штука такая? — спросил другой участник пиршества.
— Не знаешь, что такое исканджаби? Несчастный! Берут алычовый лаваш, мочат его в воде, а потом подбавляют туда сахару, вот и получается кисло-сладкая приправа, с которой и целого барана проглотишь.
Наевшись, люди заводили неторопливый разговор. Будто они давно не виделись друг с другом и несказанно были рады, что случай свел их за этим праздничным пиршеством.
— Эй, Зейнал, чего приуныл? — Это Чиниш Ахмед подтрунивал над Зейналом. — Не бойся, если твоя птичка упорхнет, за хвост поймаем!
Все поняли намек Чиниша Ахмеда и расхохотались. «Ах ты, бестия, видно, и ему Амина приглянулась», — подумал Зейнал и так ответил злоязычному Чинишу-хану:
— Ошибаешься, Чиниш! За хвост мою птичку тебе не обхватить.
А Вейис, видя, как народ уплетает плов, вспомнил мать и, не выдержав, взял полную миску плова и ушел домой.
— Добра не жди! Пока он уговорит Чимназ-арвад, плов весь съедят и останется Вейис голодным! — сказал Азиз.
— Чиниш, не обожрись, а то лопнешь! — уколол Зейнал Чиниша Ахмеда. — Оставь и другим, обжора!
— Не беспокойся! Лучше умереть сытым, чем подыхать голодным!
— Зейнал, — проговорил Саттар-киши, — смотри, как бы тебя самого плов