Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Наверх затащили большую палатку и натянули основательно на каркас, сбитый из жердей. Сколотили времянку, чтобы взбираться на помост. Одно было плохо: брезент начал протекать. Пришлось сверху укреплять тент. Истратили все веревки, зато в палатке перестало течь. Со стороны сооружение выглядело непривычно — первобытная свайная постройка. Настил был надежным, и в палатке хватило бы места всем, но Лиза и Дора не захотели к парням.

— Начнет топить — прибегу, — обещала Лиза.

В своей палатке она соорудила нары из тонких осинок. Дора тоже взялась стелить под спальный мешок жердочки: почва была мшистая и сырая, так что нары были нужны. К тому же работа еще на час-полтора отвлекала ее. Владик помогал ей, рубил и подтаскивал жерди. Потом они наломали стланиковых веток.

Она не знала, чем еще занять себя. Сидеть в палатке одной и слушать дождь? С ума сойдешь.

За нею пришел Владик.

— Взгляните как у нас. Радио послушаем.

Карпунин не заметил вошедшей Доры, сидел в наушниках на своем спальнике, возился с рацией. Раздавался суматошный треск, писк — никаких упорядоченных звуков. Хотя бы поскорее настроился да поймал какую-нибудь метеостанцию, чтобы услышать сводку погоды: есть или нет надежда, что этот потоп кончится? Здесь, на возвышении, шум ливня казался более гулким, сливался с ревом потока. Непрерывная дождевая дробь над головой угнетала. Дору охватило безразличие ко всему, к своей судьбе тоже. Может, ей разумнее залезть в спальник, уснуть и не высовывать носа из тепла, ждать когда ливень затихнет и все войдет в норму, настанут обычные маршрутные дни. Похоже, что и ребята точно так настроились: лежат, даже не разговаривают. И с тем, что в палатке почти все сырое, смирились. Можно было одежду высушить у костра, но никому не хочется. За этот день — Дора чуть не подумала за эти дни: невозможно представить себе, что с момента, когда она проснулась, не прошло и суток, — столько перетаскано и переделано, не мудрено умаяться.

— Что с рацией? — спросила Дора.

Карпунин поднял голову и посмотрел на нее странным взглядом — точнее, не на нее, а как будто сквозь нее, в точку, которая находилась позади Доры. Она невольно оглянулась: Лиза там, что ли, появилась неслышно за ее спиною?

— С рацией? — повторил Карпунин. Он только сейчас разглядел свою начальницу. Но тут же и позабыл про нее — уткнулся в рацию, по тестеру проверял исправность соединений.

— Наверное, и вечернего сеанса не будет, — предположил Владька.

Карпунин вскинул голову. Дора поразилась внезапному выражению его лица. Она и не подозревала, что оно способно в мгновение стать таким бескровным и серым.

— Если бы только вечернего… — загадочно произнес он. У него и голос изменился. Кажется, он не договорил чего-то.

«Ну вот, то ему связь не нужна, то расстроился, что ее нету», — беспокойно подумала Дора.

Не нравилось ей настроение Карпунина: нельзя же кидаться в панику. Мало ли что могло случиться с рацией, когда перетаскивали.

Говорить что-нибудь, подбадривать ребят не хотелось: не натурально будет это. Прежде всего им отдохнуть нужно. Лучше пойти помочь Лизе ужин готовить. До темноты не так уж много времени осталось. Поесть горячего — и спать. Главное, дождаться завтрашнего утра. Должно же оно принести какие-то перемены.

Один Владька, как всегда, был неугомонен, поминутно бегал смотреть, прибывает ли вода. Каждый раз приносил утешительную новость: вода не прибывает. Дора ему не очень верила, а самой не хотелось идти к берегу, лишний раз расстраиваться. Владька обманывал ее из добрых побуждений. Он вообще был удивительный, этот мальчишка. Сейчас бы ей следовало подбадривать его — в отряде он младше всех, самый щуплый и малорослый, — а Владька тревожится за нее, взваливает на себя роль защитника.

В начале сезона, когда они разделились на маршрутные пары, Дора выбрала Владьку именно потому, что боялась за него — совсем ведь еще мальчишка. А получилось так, что не она его опекает, а он ее. В маршруте он не тащился за нею по пятам, как обычно другие рабочие, а лез вперед, особенно там, где хоть немного опасно.

Владик принес новость: за протокою появились люди. Смотреть отправились все. Пробраться к берегу было уже не просто: через ельник чуть не сплошь шла вода, местами выше колен.

Сквозь дождь, слегка поредевший, на другом берегу виднелся костер и несколько человек. На той стороне тоже увидали геологов, выбежали на берег. Затеяли было перекличку, но расслышать друг друга не смогли.

— Из партии пришли, нас спасать, — предположил Владик. — Мы же не выходили на связь.

Если на базе и заподозрили неладное, никто за такой малый срок не мог появиться. Но огорчать Владьку не хотелось.

— Пожалуй, из партии, — согласилась она, продолжая вглядываться в крохотные фигурки на том берегу.

— Перестаньте вы голову морочить себе и другим! — неожиданно рассвирепел Карпунин. — Кому мы нужны? Спасать нас прибежали — дожидайтесь.

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — беззлобно напомнил Минька — второй маршрутный рабочий, напарник Карпунина.

— Нужно было раньше думать, когда затаборились на острове, — голос Карпунина накалился, щеки налились кровью — кажется, ткни пальцем — и брызнет настолько он был зол.

— Сам первый против был: «зачем перетаскиваться — проживем», — напомнила Дора и подумала, что напрасно вступает в спор: доказать все равно ничего не докажет, только обозлит.

— Мало кто что говорит — решает начальник. Виктор Семенович в таких случаях никого не слушал — приказывал!

— Ничего страшного, не тонем же, — вступился Владька.

— Молчи, подпевало!

— Кто подпевало? — Владька сжал кулаки.

Карпунин сверху вниз смотрел на щуплого Владьку, по яростно сжатому рту и по злобному блеску его почти ослепших глаз Дора поняла: он только и ждет, чтобы Владька первым замахнулся на него — станет бить зверски, беспощадно.

— Оставь его! — она поймала Владьку за рукав, и тот подчинился.

Они возвращались к палаткам. Карпунин, высоко задирая ноги, шагал впереди, несколько раз вызывающе оглянулся на них. Дора судорожно вцепилась во