Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой
— И что думаешь? — опять усмехнулся Архимед. — Построили ведь фабрику! Вот она, наша коммунистическая! — ткнул он рукой в низкое приземистое здание, сбоку которого возвышались две черные металлические трубы на проволочных оттяжках. — Гудит!
И оглянувшись вокруг:
— Дак где у них тут гараж? Куда эту бандуру ставить?
II
Мы вышли из машины. Перед нами был огромный, метров триста в диаметре, карьер. Вдали за ним возвышались копры двух шахт, а еще дальше чернел лес. Справа от карьера красным кирпичом на белом снеге выделялись какие-то здания, змеилось полотно узкоколейной дороги, и одна из веток загибалась к нам, вернее — к этой самой «коммунистической фабрике», а вторая ветка убегала направо — к высокому и тоже красно-кирпичному зданию; возле него на стальных опорах покоился огромный цилиндрический котел… Впрочем, присмотревшись как следует, я вспомнил, что такой «котел» видел в Невьянске на цементном заводе — вращающаяся печь.
— А это уже не мы строили, — проследил за моим взглядом Архимед. — Это студенты старались. Цех мумии — будь здоров! Целая фабрика!
— И тоже бесплатно? — удивился я. — Уж больно солидное сооружение. Вообще-то я про эту фабрику слышал, но такой размах!..
— Да не-е… — протянул Архимед. — Разве студентов заставишь работать бесплатно? Это ведь у нас горело: закроют рудник — куда народу податься? Вот и вкалывали всю неделю за субботник… Дак где у них гараж тут? — еще раз с недоумением оглянулся он. — Не вижу. Не построили еще, значит. Придется ехать в контору. А тебе туда же?
— Выходит, туда.
— Ну, тогда покатили.
Контора рудника размещалась в одноэтажном деревянном доме на краю горняцкого поселка. Шофер не стал глушить двигатель.
— Холодно, — объяснил он. — Еще прихватит радиатор — отвечай потом… Не угонят, пошли.
Мы вошли в длинный пустой коридор. Ни души.
— Разбежались было канцелярские крысы, — беззлобно пошутил Архимед. — Но теперь, когда фабрика шурует, опять собираться стали.
Подошли к двери с табличкой «Секретарь». Шофер толкнул дверь по-хозяйски, ногой, я вошел следом.
— Иван, — обрадовался невысокий круглый, словно мячик, и жизнерадостный человек в потертом черном костюме. — К нам? С машиной?
— С машиной, да не со своей, — ответил, пожимая руку, шофер.
— Как не на своей? — закричал человек-мячик. — А я слышу, КрАЗ прибыл. Нам КрАЗы на рудник занаряжают!
— Правильно, на КрАЗе я прибыл. Ваш КрАЗ — куда ставить?
— Постой, постой, Ваня, я что-то не понимаю, у меня, знаешь, с утра от телефона мигрень и все такое…
— Чего там понимать! — горестно махнул рукой шофер. — Сердюк наезд сделал.
— Вот мерзавец! — закричал человек-мячик и заметался по комнате: от двери до столика с пишущей машинкой и обратно. — Покалечил?
— Если б… — угрюмо сказал шофер, глядя себе под ноги.
— Убил! — ахнул, хватаясь за голову, человек-мячик. — Ах, мерзавец, ах, подлец!
— Да он ни при чем, — сказал шофер.
— Это как — ни при чем? — Мечущийся человечек остановился, словно налетел на стену. — Убил и ни при чем?
— Да вот так… Бывает. Дак куда КрАЗ ставить?
— Ваня, миленький, ты меня зарезал. То есть не ты, а этот мерзавец Сердюк. Я ж без сырья остался — фабрика встанет с часу на час. Сгоняй в Зорянку, там экскаватор на ходу, подбрось пару машин… Ну, подлец, ну, мерзавец! Без ножа зарезал. Сколько я этот КрАЗ вымаливал у директора… На́ тебе! Убил человека! Ваня, миленький…
— Я на работе, — хмуро ответил Ваня. — ЗИЛ на шоссе оставил, радиатор разморозит.
— Так я позвоню, все улажу, съезди, Ванечка, будь другом!
— ЗИЛ у меня на шоссе, — рассердился шофер.
— А он без присмотра? Никого там нет?
— Автоинспектор сторожит, — махнул с досадой рукой шофер.
— Ну вот и посторожит еще с полчасика, — обрадовался человек-мячик. — А ты сделай крючочек, подскочи к нему и объясни: так и так, мол, приказали пару раз смотаться в Зорянку. А, Ваня? Ну, миленький…
— Да ладно, — согласился шофер. — Сгоняю. Только вы, Вениамин Вениаминович, завгару позвоните. А то хватится… — Глянул на меня вопросительно: — Вот какие дела, Вениамин Вениаминович.
— Какие, Ваня? — обрадовался тот.
— Да вот, Сердюк, значит… Того, понимаете…
— Понимаю, — подтвердил Вениамин Вениаминович.
— Вот, — вздохнул шофер, переминаясь с ноги на ногу. — Все бывает, не расстраивайтесь здорово. Следователь тут к вам — привез, значит.
— Следователь? — удивился человек-мячик. — Ах, следователь! — воскликнул он наигранно-браво, подскочил и энергично потряс мою руку. — Рад, рад. Степанов, начальник рудника. Прошу.
Мы прошли в просторный кабинет с двумя широкими окнами. Стол с зеленым телефоном какой-то странной конструкции, к столу приставлен торцом второй стол — узкий, для заседаний, стулья вдоль стен… Кабинет начальника среднего ранга. Да еще шкаф в углу с разноцветными кирпичами.
Степанов